Лидия сидела
на подоконнике открытого окна спиною в комнату, лицом на террасу; она была, как в раме, в белых косяках окна. Цыганские волосы ее распущены, осыпают щеки, плечи и руки, сложенные на груди. Из-под ярко-пестрой юбки видны ее голые ноги, очень смуглые. Покусывая губы, она говорила...
Неточные совпадения
Ушли. Луна светила в
открытое окно. Лидия, подвинув к нему стул, села, положила локти
на подоконник. Клим встал рядом. В синеватом сумраке четко вырезался профиль девушки, блестел ее темный глаз.
Умом он знал, что ему нужно идти домой, но по какому-то непонятному влечению он вернулся в столовую. Там уже многие дремали, сидя
на стульях и
подоконниках. Было невыносимо жарко, и, несмотря
на открытые окна, лампы и свечи горели не мигая. Утомленная, сбившаяся с ног прислуга и солдаты-буфетчики дремали стоя и ежеминутно зевали, не разжимая челюсти, одними ноздрями. Но повальное, тяжелое, общее пьянство не прекращалось.
«Не то, всё не то, не этими мыслями я живу!» — внутренно воскликнул он и, отложив перо, долго сидел, опустошённый, наблюдая трепет звёзд над чёрными деревьями сада. Тихий шум ночи плыл в
открытое окно,
на подоконнике чуть заметно вздрагивала листва цветов.
Лаевский поднялся лениво, с головокружением, и, зевая, шлепая туфлями, пошел в соседнюю комнату. Там у
открытого окна на улице стоял один из его молодых сослуживцев и раскладывал
на подоконнике казенные бумаги.
Взгляд ее упал
на открытое окно. Быстро и легко, как привычная гимнастка, она очутилась
на подоконнике и наклонилась вперед, держась руками за обе наружные рамы.
В
открытое окно глядел месяц и мерцали с синего неба яркие звезды, а внизу
на подоконнике лежали сиреневые грозди.
Я вылез за
окно и повис
на подоконнике, когда родителей моих не было дома, — и оттого доставленный мною им сюрприз имел сугубый эффект: возвращаясь домой в
открытой коляске, они при повороте в свою улицу увидали массу народа, с ужасом глядевшую
на дом, в котором мы жили, — и, взглянув сами по направлению, куда смотрели другие, увидали меня висящего
на высоте восьми сажен и готового ежеминутно оборваться и упасть
на тротуарные плиты.
Выпив еще две рюмки водки, погуляв по комнате, заглянув в замерзшее
окно, с
подоконников которого уже начала стекать вода, Николай Иванович взял маленький ящичек и присел
на нем у бурчавшей и шипевшей печки. В
открытую дверку
на него пахнуло жаром. Шипение стихло, и желтые языки пламени, лениво нагибаясь, облизывали обуглившиеся поленья.