Неточные совпадения
В стороне, у самого
края сада, несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали огромные вороньи гнезда
на трепетные свои вершины.
Из окон флигеля выплывал дым кадила, запах тубероз;
на дворе стояла толпа благочестивых зрителей и слушателей; у решетки
сада прижался Иван Дронов, задумчиво почесывая щеку
краем соломенной шляпы.
Это полусказочное впечатление тихого, но могучего хоровода осталось у Самгина почти
на все время его жизни в странном городе, построенном
на краю бесплодного, печального поля, которое вдали замкнула синеватая щетина соснового леса — «Савелова грива» и — за невидимой Окой — «Дятловы горы», где, среди зелени
садов, прятались домики и церкви Нижнего Новгорода.
В
саду дела мои пошли хорошо: я выполол, вырубил косарем бурьян, обложил яму по
краям, где земля оползла, обломками кирпичей, устроил из них широкое сиденье, —
на нем можно было даже лежать. Набрал много цветных стекол и осколков посуды, вмазал их глиной в щели между кирпичами, — когда в яму смотрело солнце, всё это радужно разгоралось, как в церкви.
Хорошо знала она местность. Выбежав
на широкий двор, бросилась было к воротам, но в зачинавшемся уже рассвете увидала, что там
на лавочке сидит караульный… В
сад побежала, там ни души. Она дальше и дальше. Бежит, не переводя духа, и назади
сада, вблизи Кириллиной пасеки, перелезает через невысокий плетень, а потом по задам возле длинного ряда крестьянских овинов бежит к попу
на край деревни.
На него одного вся надежда ее. Подбежав к дому отца Прохора, она крепко постучалась в окно.
В 1836 году «благодарный Новороссийский
край» с высочайшего соизволения воздвиг в честь Потемкина в центре Херсона, в городском
саду, новый бронзовый памятник, который изображает князя во весь рост, облеченным в рыцарскую мантию: лицо его обращено к завоеванной им Тавриде, а взор устремлен
на Екатеринославль.
Мы уселись
на террасе. Дом стоял отдельно, среди
сада,
на краю города.
Не помня себя от страху, переметываясь со стороны
на сторону, натыкаясь
на загорожи и людей, она мчалась
на край поселка и пряталась в глубине большого
сада, в одном ей известном месте.
Запад потухал. Тучка бродила по небу, блуждала, подкрадывалась, — мягкая обувь у туч, — подсматривала.
На ее темных
краях загадочно улыбался темный отблеск. Над речкою, что текла меж
садом и городом, тени домов да кустов колебались, шептались, искали кого-то.
Как умеет она рассказать и о заморских
краях, и о синем море… и о горах высоченных до неба… и о апельсиновых и лимонных, да миндальных деревьях, что растут прямо
на воле, а не в кадках, как в Ботаническом
саду, куда ежегодно летом возят приюток.
Этот клочок земли, окруженный с трех сторон морем и покрытый зеленеющими
садами, посреди которых мелькают красивые деревенские усадьбы, походит с первого взгляда
на узорчатую ленту, которая, как будто бы опоясывая весь залив и становясь час от часу бледнее, исчезает наконец из глаз, сливаясь вдали с туманным горизонтом,
на краю которого белеются высокие колокольни прусского городка Пилау.
Я вышел
на балкон. Недавно был дождь, во влажном
саду стояла тишина, и крепко пахло душистым тополем; меж вершин елей светился заходящий месяц, над ним тянулись темные тучи с серебристыми
краями; наверху сквозь белесоватые облака мигали редкие звезды.
Приехали домой.
На столе в
саду уже кипел самовар, и
на одном
краю стола со своими приятелями, чиновниками окружного суда, сидел старик Шелестов и, по обыкновению, что-то критиковал.
После десятилетнего пребывания в Оренбургском
крае на вольном сельском воздухе, где не только весною, летом и осенью, но даже и зимой я, как страстный охотник, никогда не сидел взаперти, восьмимесячная жизнь безвыездно в Москве, несмотря
на множество интересов, сильно меня занимавших, произвела
на меня тяжелое впечатление; а весеннее тепло и роскошно распустившиеся в Москве
сады и бульвары живо напомнили мне весну в деревне, и я с величайшим удовольствием принял предложение Кокошкина — уехать
на несколько дней в его подмосковную вместе с ним, с Писаревым, кн.
При первой возможности мы с Панаевым отправлялись за город; посетили
сад Нееловский, Госпитальный и даже
сад Чемесова, который был, впрочем, не за городом, а
на краю города; бабочек в последнем мы нашли мало, но зато долго любовались
на сотни кроликов, которым был отведен во владение довольно высокий пригорок или холм (не умею сказать, натуральный или искусственный), обнесенный кругом крепким забором.
Недели две спустя, в жаркий, истомный июньский полдень, Авилов лежал
на краю громадного густого
сада,
на сене, и читал. Вдруг он услышал совсем близко за своею спиной легкие шаги. Он обернулся и увидел Харитину, которая, по-видимому, его не замечала.
Но жена не слышит, подавленная сном. Не дождавшись её ответа, Тихон Павлович встал, оделся и, сопровождаемый её храпом, вышел из комнаты
на крыльцо, постоял
на нём с минуту и отправился в
сад. Уже светало. Восток бледнел, алая полоса зари лежала
на краю сизой тучи, неподвижно застывшей
на горизонте. Клёны и липы тихонько качали вершинами; роса падала невидимыми глазом каплями; где-то далеко трещал коростель, а за прудом в роще грустно посвистывал скворец. Свежо… И скворцу, должно быть, холодно…
Угол
сада зарос густым вишняком; вдоль него тянулись аллеи из вязов; посредине,
на небольшой искусственной горке, был разведен самый красивый цветник во всем
саду; яркие цветы росли по
краям верхней площадки, а в центре ее красовалась большая, крупная и редкая, желтая с красными крапинками далия.
А бразильянец долго стоял и смотрел
на дерево, и ему становилось всё грустнее и грустнее. Вспомнил он свою родину, ее солнце и небо, ее роскошные леса с чудными зверями и птицами, ее пустыни, ее чудные южные ночи. И вспомнил еще, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного
края, а он объехал весь свет. Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушел из
сада, а
на другой день уже ехал
на пароходе домой.