Неточные совпадения
— Это я — твой друг, все сделаю для товарища и друга! Денег дам сколько хочешь, — пискнул он ему в
левое ухо. — Оксана будет сегодня же наша, — шепнул он, заворотивши свою
морду снова на правое ухо.
Извозчик вместо ответа подошел к
левой пристяжной, более других вспотевшей, и, проговорив: «Ну, запыхалась, проклятая!», схватил ее за
морду и непременно заставил счихнуть, а потом, не выпуская трубки изо рта, стал раскладывать.
Я ее сейчас из силка вынул, воткнул ее
мордою и передними лапами в голенище, в сапог, чтобы она не царапалась, а задние лапки вместе с хвостом забрал в
левую руку, в рукавицу, а в правую кнут со стены снял, да и пошел ее на своей кровати учить.
Все это я, разумеется, за своим астрономом знал и всегда помогал отцу: своих подседельную и подручную, бывало, на
левом локте поводами держу и так их ставлю, что они хвостами дышловым в самую
морду приходятся, а дышло у них промежду крупов, а у самого у меня кнут всегда наготове, у астронома перед глазами, и чуть вижу, что он уже очень в небо полез, я его по храпе, и он сейчас
морду спустит, и отлично съедем.
Зверь не таков. При виде крови глаза его загораются зеленоватым огнем, он радостно разрывает прекрасное тело своей жертвы, превращает его в кровавое мясо и, грозно мурлыча, пачкает
морду кровью. Мы знаем художников, в душе которых живет этот стихийно-жестокий зверь, радующийся на кровь и смерть. Характернейший среди таких художников — Редиард Киплинг. Но бесконечно чужд им
Лев Толстой.
Он шел ровной машистой рысью, почти не колеблясь спиной, с вытянутой вперед и слегка привороченной к
левой оглобле шеей, с прямо поднятой
мордой.
Но в Мое окно Я еще раз увидел его у подъезда, пока подавалась замедлившая карета: он что-то говорил вполоборота одному из своих аббатов, в его почтительно склоненную черную тарелку, и лицо его уже не напоминало старой обезьяны: скорее это было
мордой бритого, голодного и утомленного
льва.
И так велика была власть души Соломона, что повиновались ей даже животные:
львы и тигры ползали у ног царя, и терлись
мордами о его колени, и лизали его руки своими жесткими языками, когда он входил в их помещения.
— Вправо ехать надо, — сказал он решительно. — Ветер мне в
левый бок был, а теперь прямо в
морду. Пошел вправо! — решительно сказал он.
Но видит
льва, робеет и ревет,
Себя хвостом по ребрам бьет,
И крадется, косяся взглядом,
И лижет
морду языком,
И, обошедши
льва кругом,
Рычит и с ним ложится рядом.
А тут с-час полковой вперед выезжает. «По цирмуриальному маршу, поротно, на двухвзводную дистанцию… Первая рота шагом!» Музыка. Ту-ру-рум ту-рум… Идут — ать, два! ать, два…
Левой!..
Левой!.. Вдруг: «Сто-ой! Наза-ад! Отстави-ить!» — «Что т-такое за история?» — «Это у вас какая рота, полковник?» — «Восьмая нарезная, вассс…» — «А это что за
морда кривая стоит в строю?» — «Рядовой Твердохлеб, вассс…» — «Прогнать со смотра и всыпать пятьдесят…»
В это время отчаянный помещик этой губернии Ознобишин, наездник, охотник, бретер, выскочил на манеж — он единственный не потерялся в этой суматохе и безумии толпы — и очень смело открыл против
морды зверя дождевой зонт. Это настолько удивило
льва, что он начал пятиться.