Неточные совпадения
Время здесь вполне соотносительно пространству: подобно тому как в пространстве, занимаемом человеческим телом, каждая его часть занимает определенное
место, и голова уже не может находиться там, где ноги, так и время представляет собой некоторую внепространственную проекцию всечеловеческого
организма.
Эта «стриженая девка», как ее называла маркиза в своих бурнопламенных очистительных критиках, выходила каким-то чертом, каким-то вредным общественным наростом, каким-то полипом, который непременно надо взять и с корнем вырвать из общественного
организма и выжечь раскаленным железом самое
место, на котором этот полип гнездится.
Войско есть некоторый иерархический
организм, в котором каждый чувствует себя частью, приобщается к целому и занимает определенное
место.
Жена перестает быть желаемой любовницей мужа и делается для него ненужной обузой, ее ласки тяготят его, и он ищет рассеяния на стороне; средства его или даже жены позволяют ему это в широких размерах. Такова печальная участь всех жен беспринципных негодяев, в душе которых нет
места ни чистому чувству любви, ни понятию о святости брака, а вся жизнь их в конце концов дряблого
организма зиждется на похоти и только на одной похоти…
Признание внутреннего человека в его неповторимой индивидуальности и качественности, в единственности его призвания и
места в мире предполагает метафизическое признание внутреннего и аристократического строя мира, иерархического его
организма.
И только та свобода может быть творческой, которая открывает
место человека в космическом
организме.
Нужно ли говорить, что у нас и здесь, как во всем, — ни для каких случайностей нет
места, никаких неожиданностей быть не может. И самые выборы имеют значение скорее символическое: напомнить, что мы единый, могучий миллионноклеточный
организм, что мы — говоря словами «Евангелия» древних — единая Церковь. Потому что история Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить величественный унисон.
Несчастные слонялись возле
места привычного труда и голодными глазами заглядывали внутрь; останавливались на площадях — и по целым часам проделывали те движения, какие в определенное время дня были уже потребностью их
организма: пилили и стругали воздух, невидимыми молотами побрякивали, бухали в невидимые болванки.
— Я с вами еще мало знаком, — продолжал я, — может быть, вы прекраснейший человек, а потому мне и не хотелось бы с вами спозаранку ссориться… Я не ссорюсь с вами… Я приглашаю вас только понять, что трезвым не
место среди пьяных… Присутствие трезвого действует раздражающе на пьяный
организм!.. Поймите вы это!
Ибо никогда не была психология в фаворе у улицы, а нынче она удовлетворяется ею меньше, нежели когда-нибудь. Помилуйте! до психологии ли тут, когда в целом
организме нет
места, которое бы не щемило и не болело!
По-настоящему на этом
месте мне следовало проснуться. Умер, ограблен, погребен — чего ждать еще более? Но после продолжительного пьянственного бдения
организм мой требовал не менее же продолжительного освежения сном, а потому сновидения следовали за сновидениями, не прерываясь. И при этом с замечательным упорством продолжали разработывать раз начатую тему ограбления.
Если собрать обвинения, беспрерывно слышимые, когда речь идет о науке, т. е. о истине, раскрывающейся в правильном
организме, то можно, употребляя известное средство астрономии для получения истинного
места светила, наблюдаемого с разных точек, т. е. вычитая противоположные углы (теория параллаксов), вывести справедливое заключение.
Местами воздух становится чище, болезни душевные укрощаются. Но нелегко переработывается в душе человеческой родовое безумие; большие усилия надобно употреблять для малейшего шага. Вспомните романтизм — эту духовную золотуху, одну из злотворнейших психических эпидемий, поддерживающую
организм в беспрерывном и неестественном раздражении, поселяющую отвращение к всему действительному, практическому и истощающую страстями вымышленными.
Самые страшные напитки, способные уложить на
месте, не хуже пистолетного выстрела, любого гвардейца, производили на его проспиртованный
организм такое же впечатление, как легкий зефир на статую.