Неточные совпадения
Испуганный и как
во сне, Клим побежал, выскочил за ворота, прислушался; было уже темно и очень тихо, но звука шагов не слыхать. Клим побежал в сторону той улицы, где жил Макаров, и скоро в сумраке, под липами у церковной ограды, увидал Макарова, — он стоял, держась одной рукой за деревянную балясину ограды, а другая рука его была поднята в уровень головы, и, хотя Клим не видел в ней револьвера, но, поняв, что Макаров сейчас выстрелит,
крикнул...
Он тоже лег спать и
во сне увидал себя сидящим на эстраде, в темном и пустом зале, но из темной пустоты кто-то внушительно
кричит ему...
— Мне нет от него покоя! Вот уже десять дней я у вас в Киеве; а горя ни капли не убавилось. Думала, буду хоть в тишине растить на месть сына… Страшен, страшен привиделся он мне
во сне! Боже сохрани и вам увидеть его! Сердце мое до сих пор бьется. «Я зарублю твое дитя, Катерина, —
кричал он, — если не выйдешь за меня замуж!..» — и, зарыдав, кинулась она к колыбели, а испуганное дитя протянуло ручонки и
кричало.
— Я его вчера видел с ружьем — на острове, он и приснился. Я ему стал
кричать изо всей мочи,
во сне, — продолжал Райский, — а он будто не слышит, все целится… наконец…
А помните ваши рассказы о том, как Колумб открывал Америку и как все
закричали: «Земля, земля!» Няня Алена Фроловна говорит, что я после того ночью бредила и
во сне кричала: «Земля, земля!» А помните, как вы мне историю принца Гамлета рассказывали?
— Гей-гей!.. —
закричал Матвей
во сне. — А где же тут христиане? Разве не видите, что жиды захватили христианскую овечку!..
Часу в четвертом она проснулась и
закричала. Ей почудилось
во сне, что воры забрались к ней. Спальня тонула в полутьме лампадки.
Арестанты слышали, как он
кричал однажды ночью
во сне: «Держи его, держи! Голову-то ему руби, голову, голову!..»
Проснувшись, я ничего ясно не помнил: иногда смутно представлялось мне, что я видел
во сне что-то навалившееся и душившее меня или видел страшилищ, которые за мной гонялись; иногда усилия меня державших людей, невольно повторявших ласковые слова, которыми уговаривали меня лечь на постель и успокоиться, как будто пробуждали меня на мгновение к действительности, и потом совсем проснувшись поутру, я вспоминал, что ночью от чего-то просыпался, что около меня стояли мать, отец и другие, что в кустах под окнами пели соловьи и
кричали коростели за рекою.
— Но, mesdames, —
закричал князь, — ведь это было только
во сне! Ну, мало ли что я увижу
во сне?..
— Ах ты, боже мой! да тут всякое терпенье лопнет! —
кричала Марья Александровна, в исступлении ломая руки. — Она вам пела романс, романс пела! Неужели вы и это
во сне видели?
— Ах, мой друг, ведь это и в самом деле так было, —
закричал князь в восторге. — Именно вследствие приятных впечатлений! Я действительно помню, как мне пели романс, а я за это
во сне и хотел жениться. И виконтесса тоже была… Ах, как ты умно это распутал, мой милый! Ну! я теперь совершенно уверен, что все это видел
во сне! Марья Васильевна! Уверяю вас, что вы ошибаетесь! Это было
во сне, иначе я не стал бы играть вашими благородными чувствами…
У соседей кузнеца была слепая девочка Таня. Евсей подружился с нею, водил её гулять по селу, бережно помогал ей спускаться в овраг и тихим голосом рассказывал о чём-то, пугливо расширяя свои водянистые глаза. Эта дружба была замечена в селе и всем понравилась, но однажды мать слепой пришла к дяде Петру с жалобой, заявила, что Евсей напугал Таню своими разговорами, теперь девочка не может оставаться одна, плачет, спать стала плохо,
во сне мечется, вскакивает и
кричит.
Пропев одну псалму, другую, я оглянулся… о, ужас! пан Кнышевский стоит с поднятыми руками и разинутым ртом. Я не смел пошевелиться; но он поднял меня с лавки, ободрил, обласкал и заставил меня повторять петую мною псалму:"пробудись от
сна, невеста". Я пел, как наслышался от него, и старался подражать ему
во всем: когда доходило до высших тонов, я так же морщился, как и он, глаза сжимал, рот расширял и
кричал с тою же приятностью, как и он.
Говорит, как
во сне, сквозь зубы, невнятно, а глаза у неё
кричат болью материнской.
— Слава-богу лег на пол спать с своей принцессой, да
во сне под лавку и закатись, а тут проснулся, испить захотел, кругом темень, он рукой пошевелил — с одной стороны стена, повел кверху — опять стена, на другую сторону раскинул рукой — опять стена (в крестьянах к лавкам этакие доски набивают с краю, для красы), вот ему и покажись, что он в гробу и что его похоронили. Вот он и давай
кричать… Ну, разутешили они нас тогда!
— Чудно что-то я нынче
во сне видела, — говорила кухарка, в полусвете потягиваясь на другое утро. — Вижу я, будто дядя Хведор с печи слез и пошел дрова рубить. Дай, говорит, Настя, я тебе подсоблю; а я ему говорю: куда уж тебе дрова рубить, а он как схватит топор да и почнет рубить, так шибко, шибко, только щепки летят. Что ж, я говорю, ты ведь болен был. Нет, говорит, я здоров, да как замахнется, на меня страх и нашел. Как я
закричу, и проснулась. Уж не помер ли? Дядя Хведор! а дядя!
Отчетливо, словно
во сне, представилось мне и то, как они суетятся около повозок,
кричат по-своему на лошадей, теснятся и топочут на мостах, грохочут по их живым доскам… чуть ли не голоса их услышал, так это ясно все представилось!
Марья Дементьевна уверяет, что сегодня ночью я даже
во сне кричал: «хочу быть сочинителем!» и только тогда перестал, когда она меня толкнула под бок.
Ничего
во сне не привиделось Платониде Андрееве, только все ей сквозь крепкий
сон хотелось проснуться, потому что знала она, что нужно напоить свекра чаем, и даже стало ей чудиться, будто свекор ее кличет и говорят ей: «Что ж это ты, Платонида, развалилась, словно белуга разварная! встань же, напой меня, пожалуйста, чаем». И два, и три, и четыре раза все это слышалось Платониде, и, наконец, в пятый раз уже послышалось так явственно, что она вскочила и, сидя на постели,
крикнула...
Они все ближе и ближе; сердце Стебелькова сжимается невыразимым ужасом, какой бывает только
во сне, и он
кричит: «Никита!»
И как мне жаль, что он умер, и как я рад, что он жив опять!» С одной стороны стола сидели Анатоль, Долохов, Несвицкой, Денисов и другие такие же (категория этих людей так же ясно была
во сне определена в душе Пьера, как и категория тех людей, которых он называл они), и эти люди, Анатоль, Долохов, громко
кричали, пели; но из-за их крика слышен был голос благодетеля, неумолкаемо говоривший, и звук его слов был так же значителен и непрерывен, как гул поля сраженья, но он был приятен и утешителен.