Не более пяти-шести шагов отделяло Клима от
края полыньи, он круто повернулся и упал, сильно ударив локтем о лед. Лежа на животе, он смотрел, как вода, необыкновенного цвета, густая и, должно быть, очень тяжелая, похлопывала Бориса по плечам, по голове. Она отрывала руки его ото льда, играючи переплескивалась через голову его, хлестала по лицу, по глазам, все лицо Бориса дико выло, казалось даже, что и глаза его кричат: «Руку… дай руку…»
Неточные совпадения
Но лето, лето особенно упоительно в том
краю. Там надо искать свежего, сухого воздуха, напоенного — не лимоном и не лавром, а просто запахом
полыни, сосны и черемухи; там искать ясных дней, слегка жгучих, но не палящих лучей солнца и почти в течение трех месяцев безоблачного неба.
Сегодня я проехал мимо
полыньи: несмотря на лютый мороз, вода не мерзнет, и облако черного пара, как дым, клубится над ней. Лошади храпят и пятятся. Ямщик франт попался, в дохе, в шапке с кистью, и везет плохо. Лицо у него нерусское. Вообще здесь смесь в народе. Жители по Лене состоят и из крестьян, и из сосланных на поселение из разных наций и сословий; между ними есть и жиды, и поляки, есть и из якутов. Жидов здесь любят: они торгуют, дают движение
краю.
Здесь у подножия валялось много угловатых обломков различной величины — от метра в кубе до размеров человеческой головы, с острыми
краями и заросших грубой осокой и каменной
полынью.
С одного
края все открытое и открытое становилось жнивье с полосами
полынью поросшей межи.
Впереди за поворотом виднелась большая
полынья, а за ней устье какой-то реки. Это была Бяпали. Один берег ее был низменный, а другой возвышенный. На самом
краю его стояла юрта. Из отверстия в юрте поднималась кверху голубоватая струйка дыма.
Презрение и ненависть, тоска и любовь, гнев и смех, горький, как
полынь, — вот чем до
краев была налита поднесенная Мне чаша… нет, еще хуже, еще горче, еще смертельнее!
Прежде всего встают в воспоминании полевые просторы, медленные волны по желтеющим ржам, пыльная
полынь я полевая рябинка по
краям дороги, прыгающие перед глазами крупы лошадей, облепленные оводами.
На
краю дороги шевелился под налетевшим ветерком куст
полыни. Был он весь покрыт седою пылью, средь желтоватых цветков ползали остренькие черные козявки. Со смехом в душе я остановился, долго смотрел на куст.
Иногда, в борьбе за жизнь, жертве удавалось сбросить с шеи камень, и обреченный на гибель выплывал на поверхность и, держась на воде, хватался за
край ледяной коры
полыньи.
— Ложись! — крикнул голос адъютанта, прилегшего к земле. Князь Андрей стоял в нерешительности. Граната, как волчок, дымясь вертелась между ним и лежащим адъютантом, на
краю пашни и луга, подле куста
полыни.