Неточные совпадения
Тюфяев был настоящий царский слуга, его оценили, но мало. В нем византийское рабство необыкновенно хорошо соединялось с канцелярским порядком. Уничтожение себя, отречение от воли и мысли перед властью шло неразрывно с суровым гнетом подчиненных. Он бы мог быть статский Клейнмихель, его «усердие» точно так же превозмогло бы все, и он точно так же штукатурил бы стены человеческими трупами, сушил бы
дворец людскими легкими, а молодых людей инженерного
корпуса сек бы еще больнее за то, что они не доносчики.
При М. М. Хераскове была только одна часть, средняя,
дворца, где колонны и боковые крылья, а может быть, фронтон с колоннами и ворота со львами были сооружены после 1812 года Разумовским, которому Херасковы продали имение после смерти поэта в 1807 году. Во время пожара 1812 года он уцелел, вероятно, только благодаря густому парку. Если сейчас войти на чердак пристроек, то на стенах главного
корпуса видны уцелевшие лепные украшения бывших наружных боковых стен.
После перестройки Малкиеля дом Белосельских прошел через много купеческих рук. Еще Малкиель совершенно изменил фасад, и дом потерял вид старинного
дворца. Со времени Малкиеля весь нижний этаж с зеркальными окнами занимал огромный магазин портного
Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных зал была сохранена. Осталась и беломраморная лестница, и выходивший на парадный двор подъезд, еще помнивший возок Марии Волконской.
История ее такова. Когда царица Анна Иоанновна приехала в Москву и остановилась в только что выстроенном
дворце, где впоследствии помещался Первый кадетский
корпус, то, любуясь видом на широкое поле, сказала...
Вот, наконец, и огромное трехэтажное здание гимназии, бывший кадетский
корпус, а еще раньше —
дворец екатерининского вельможи.
С лицевой стороны
дворца в нижний сад спускается тремя уступами великолепный каскад, который так же широк, как и весь
дворец, выложен диким камнем и украшен свинцовыми и позолоченными рельефными фигурами на зеленом поле. Нижний сад, через который прямо против главного
корпуса и каскада проходит широкий и весь выложенный камнем канал, поражал прелестными цветниками. Этим каналом можно было подходить на судах до самого каскада.
К замечательным постройкам елизаветинского времени должно отнести дома: графов Строгановых на Невском, Воронцова на Садовой улице (теперь Пажеский
корпус), Орлова и Разумовского (теперь воспитательный дом), Смольный монастырь и Аничковский
дворец. Все эти постройки тогда производились знаменитым итальянским зодчим графом Растрелли, выписанным из заграницы еще императором Петром I.
Весь дипломатический
корпус и знатные обоего пола особы собрались во
дворце на галерею, около придворной церкви, перед началом богослужения.
К замечательным постройкам описываемого нами времени, кроме упомянутых нами, должны относиться дома графов Строгановых на Невском, Воронцова на Садовой улице, теперь пажеский
корпус, Орлова и Разумовского, ныне Воспитательный дом, Смольный монастырь и ставший гордостью императорского дома — Зимний
дворец.
Главный
корпус большого
дворца состоял из двух этажей, в нижнем помещалась прислуга, а в верхнем — царская фамилия. Внизу большие прекрасные сени с изящными колоннами, а вверху великолепная зала. Остальные комнаты вообще были малы, но очень уютны, увешаны хорошими картинами и уставлены прекрасной мебелью.
Дом Воронцова, этот великолепный
дворец, построенный графом Растрелли, в котором ныне помещается Пажеский
корпус, был, во времена жизни его владельца вице-канцлера графа М. И. Воронцова, одним из грандиознейших зданий столицы, принадлежащих частным лицам.