Неточные совпадения
Чичиков, стоя перед ними, думал: «Которая, однако же, сочинительница письма?» — и высунул было вперед нос; но по самому носу дернул его целый ряд локтей, обшлагов,
рукавов,
концов лент, душистых шемизеток и платьев.
— Теперь трудно передать, — кашлянув в пальцы и проворно спрятав их в
рукав, отозвался Иван Матвеевич, — если б в
конце лета пожаловали, тогда много ходили смотреть.
С ранним утром приехал какой-то гость, статный собою, в красном жупане, и осведомляется о пане Даниле; слышит все, утирает
рукавом заплаканные очи и пожимает плечами. Он-де воевал вместе с покойным Бурульбашем; вместе рубились они с крымцами и турками; ждал ли он, чтобы такой
конец был пана Данила. Рассказывает еще гость о многом другом и хочет видеть пани Катерину.
На нем был довольно широкий и толстый плащ без
рукавов и с огромным капюшоном, точь-в-точь как употребляют часто дорожные, по зимам, где-нибудь далеко за границей, в Швейцарии, или, например, в Северной Италии, не рассчитывая, конечно, при этом и на такие
концы по дороге, как от Эйдткунена до Петербурга.
По воскресеньям он аккуратно ходил к обедне. С первым ударом благовеста выйдет из дома и взбирается в одиночку по пригорку, но идет не по дороге, а сбоку по траве, чтобы не запылить сапог. Придет в церковь, станет сначала перед царскими дверьми, поклонится на все четыре стороны и затем приютится на левом клиросе. Там положит руку на перила, чтобы все видели
рукав его сюртука, и в этом положении неподвижно стоит до
конца службы.
Тут завидела Таня, что идет к ней навстречу с другого
конца деревни высокая, статная женщина, далеко еще не старая, в темно-синем крашенинном сарафане с оловянными пуговками, в ситцевых
рукавах, с пестрым бумажным платком на голове и лычным пестером [Пестер, иначе пещур, — заплечная котомка из лыка, иногда прутьев.] за плечами. Бодрым ходом подвигается она к Тане. Поравнявшись, окинула девушку пытливым, но добрым и ласковым взором и с приветной улыбкой ей молвила...
Противоположный берег представлял лесистую возвышенность, спускавшуюся к воде пологим скатом; налево озеро оканчивалось очень близко узким
рукавом, посредством которого весною, в полую воду, заливалась в него река Белая; направо за изгибом не видно было
конца озера, по которому, в полуверсте от нашей усадьбы, была поселена очень большая мещеряцкая деревня, о которой я уже говорил, называвшаяся по озеру также Киишки.
Жемчужные запястья плотно стягивали у кистей широкие
рукава кафтана, небрежно подпоясанного малиновым шелковым кушаком с выпущенною в два
конца золотою бахромой, с заткнутыми по бокам узорными перчатками.
Когда пир был при
конце и Захария с Туберозовым уходили уже домой, Термосесов придержал Ахиллу за
рукав и сказал...
Низко наклонив голову и глядя в землю, он ходил со двора на двор и, постукивая палкой с железным
концом, утирал слёзы
рукавом своих лохмотьев или
концом грязного мешка и, не умолкая, певуче, однотонно рассказывал своему помощнику...
Окошки были опущены, вероятно, потому, что не поднимались, и оттого-то грел он себе
концы ушей, не закрытые пуклями, [Буклями, локонами (фр.).] то правым, то левым
рукавом шубы.
Акимыч. Чемоданов да сундуков больно с ними много. Давеча как принялась Дуняша разбирать, так, боже ты милостивый, целую комнату завесила, каких таких платьев нет! И с кружевами, и с цветами, и с живыми птицами райскими. Одних шляпок, никак, дюжина. Как есть целый магазин. Опять же этого белья сквозного, с дырочками да с решеточками,
конца нет. Одна штука с широкими
рукавами, другая совсем без
рукавов, и не придумаешь, на чем она держится.
При
конце этой молитвы двое старших детей начинали немного тревожиться. Они розняли свои ручонки, робко дотрагивались до белых
рукавов Жервезы и заглядывали в ее глаза. Видно было, что они ожидали чего-то, и знали чего ожидают.
Перепишу и вдруг увижу, что строки к
концу немножко клонятся, либо, переписывая, пропущу слово, либо кляксу посажу, либо
рукавом смажу
конец страницы — и кончено: этой книжки я уже любить не буду, это не книжка, а самая обыкновенная детская мазня. Лист вырывается, но книга с вырванным листом — гадкая книга, берется новая (Асина или Андрюшина) десть — и терпеливо, неумело, огромной вышивальной иглой (другой у меня нет) шьется новая книжка, в которую с новым усердием: Прощай, свободная стихия!
Одежда его показывала некоторую небрежность; по камзолу, расстегнутому почти до нижней пуговицы, висели длинные
концы шейного платка; обшлаг у левого
рукава был отворочен.
Атласная голубая повязка, блистающая золотыми звездочками, с закинутыми назад
концами, облекала ее головку; спереди и боков из-под нее мелькали жемчужные поднизи, сливаясь с алмазами длинных серег; верх головы ее был открыт, сзади ниспадал косник с широким бантом из струистых разноцветных лент; тонкая полотняная сорочка с пуговкой из драгоценного камня и пышными сборчатыми
рукавами с бисерными нарукавниками и зеленый бархатный сарафан с крупными бирюзами в два ряда вместо пуговиц облегали ее пышный стан; бусы в несколько ниток из самоцветных камней переливались на ее груди игривыми отсветами, а перстни на руках и красные черевички на ногах с выемками сзади дополняли этот наряд.
Он был одет в белую рубаху с широкими
рукавами и какой-то серенький, старый халатик поверх ее, — это тоже отделяло его от всех. В
конце проповеди своей он вскричал...
Атласная голубая повязка, блистающая звездочками, с закинутыми назад
концами, облекла ее головку; спереди и боков из-под нее мелькали жемчужные поднизи с алмазами длинных серег; верх головы ее был открыт, сзади ниспадал косник с широким бантом из струистых разноцветных лент; тонкая полотняная сорочка с пуговкой из драгоценного камня и пышными сборчатыми
рукавами с бисерными нарукавниками и зеленый бархатный сарафан с крупными бирюзами в два ряда вместо пуговиц облегали ее пышный стан; бусы в несколько ниток из самоцветных каменьев переливались на ее груди игривыми отсветами, а перстни на руках и красные черевички на ногах с выемками сзади дополняли этот наряд.
Сельский отрицательно покачал головой и хотел уйти из-за доски. Но Буланин ухватился за его
рукав и еще настойчивее пристал к нему. В
конце концов твердость Сельского не выдержала, тем более что у него самого, по-видимому, чесался язык поделиться секретом.
Табор их теперь представлял чрезвычайно большое оживление: здесь пылали костры, кипели котлы с рыбой, пили вино и плясали; фокусники лили из одного сосуда воду и кровь, пускали из
рукава лебедей, а когда народ слишком надвигал на них и стеснял их арену, они бросали на землю вишневые жезлы, собранные из мелких штучек, искусно нанизанных на тонкую струну, и когда брали эти жезлы искусною рукой за
конец, то жезлы изгибались и вертелись, как змеи.
Тогда, скрутив из крепких
рукавов сумасшедшей рубахи веревку, он зацепил ею за выкованное на
конце прута копье и повис на нем всем телом.
— Что, «отец протопоп»? Я двадцать лет отец протопоп и знаю, что «подъявый меч, мечом и погибнет». Что ты костылем-то размахался? Забыл ты, что в костыле два
конца? А! забыл? забыл, что одним по нем шел, а другой мог по тебе пойти? На силищу свою надеялся! Дромадер! Не сила твоя тебя спасла, а вот что, вот что спасло тебя! — произнес протопоп, дергая дьякона за
рукав его рясы.
Сейчас же рядом с церковью и меркуловский огород: вон даже видно покривившееся набок и точно падающее вперед чучело в старом отцовском картузе, с растопыренными
рукавами, отрепанными на
концах, навсегда застывшее в решительной и напряженной позе.
Слюнка утирает
рукавом вспотевшее лицо и начинает горячо клясться и просить. Он крестится, протягивает к образу руки, призывает в свидетели своих покойных отца и мать, но Семен по-прежнему глядит смиренно на вязку баранок и вздыхает. В
конце концов Игнашка Рябов, дотоле не двигавшийся, порывисто поднимается и бухает перед кабатчиком земной поклон, но и это не действует!