Он умолкал на несколько мгновений и снова принимался кричать. Голос его звонко разносился в неподвижном, чутко дремлющем воздухе. Тридцать раз по крайней мере прокричал он имя Антропки, как вдруг с противоположного
конца поляны, словно с другого света, принесся едва слышный ответ...
Мы шли в середине, старики рядом, а молодежь бежала по сторонам, увлекаясь следами выдр, лисиц и зайцев. На
конце поляны инородцы остановились и пропустили меня вперед.
Селение Сянь-ши-хеза расположено на правом берегу Имана. На другом
конце поляны около леса находилось брошенное удэгейское стойбище, состоявшее из восьми юрт. Все удэгейцы в числе 65 человек (21 мужчина, 12 женщин и 32 детей) бросили свои жилища и ушли на Вагунбе.
Начинала всходить луна. И на небе и на земле сразу стало светлее. Далеко, на другом
конце поляны, мелькал огонек нашего бивака. Он то замирал, то как будто угасал на время, то вдруг снова разгорался яркой звездочкой.
Неточные совпадения
Но вот лес кончился. Перед нами открылась большая
поляна. На противоположном
конце ее, около гор, приютилась деревушка Загорная. Но попасть в нее было нелегко. Мост, выстроенный староверами через реку, был размыт.
Расспросив удэгейцев о дороге, мы отправились дальше и очень скоро дошли до того места, где Иман поворачивает на северо-запад. Здесь в углу с левой стороны примыкает к реке большая
поляна. Она длиной 5 км и шириной около 2 км. В
конце ее находятся четыре фанзы.
Уже совсем обутрело, и отправляемая на гробнице служба подходила к
концу, когда толпы народа в праздничных нарядах стали мало-помалу сходиться на
поляну.
С другой стороны Софонтьевой
поляны появился такой же стол и такой же парусинный шатер с вареной печенкой, со студенью и другими закусками, с расписными жбанами ядреного квасу и с мягкими, с обоих
концов востроносыми сайками, печенными на соломе…
Выходит он под
конец на
поляну широкую, и посередь той
поляны широкой стоит дом не дом, чертог не чертог, а дворец королевский или царский, весь в огне, в серебре и золоте и в каменьях самоцветных, весь горит и светит, а огня не видать; ровно солнушко красное, индо тяжело на него глазам смотреть.
Стоял
конец июля. Ягодный сезон был в самом разгаре. Это особенно было заметно в Москве, красовавшейся в то время своими рощами и садами. Прямо перед «очами векового Кремля» лежали «Садовники», многие столетия смотрел на них Кремль, любуясь их зеленью; оттуда, по ветру к нему навевался сладкий запах цветов и трав; там целые слободы заселены были садоводами; к Кремлю же примыкала цветущая
поляна (нынешная Полянка), с прудами, рыбными сажалками и с заливными озерами.
Путешествие наше близилось к
концу. Сплошная тайга кончилась и начались перелески, чередующиеся с
полянами. С высоты птичьего полета граница тайги, по выходе в долину Амура, представляется в виде ажурных кружев. Чем ближе к горам, тем они казались плотнее, и чем ближе к Амуру, тем меньше было древесной растительности и больше луговых пространств. Лес как-то разбился на отдельные куртины, отошедшие в стороны от Хунгари.
Уж доведу до
конца эту историйку, перескочив через многие события дней. Вскоре после сего разговора гулял я в праздник по лесу, готовясь к очередной беседе с товарищами, вышел на
поляну и вижу: сидит она под деревом, шьёт что-то, а тут же её корова с телёнком пасётся — недавно отелилась, и Варвара ещё не пускала её в стадо.
Тогда «шалуна» сажали на некоторое время в «яму», которая была устроена на широкой
поляне между гумном и лесом, а через некоторое время его выпускали (он сам вылезал по бревну) на
поляну и тут его травили «молодыми пьявками» (то есть подрослыми щенками медвежьих собак). Если же щенки не умели его взять и была опасность, что зверь уйдет в лес, то тогда стоявшие в запасном «секрете» два лучших охотника бросались на него с отборными опытными сворами, и тут делу наставал
конец.
Душно тут было, в этом темном лесном куточке, избранном Овцебыком для
конца своих мучений. А на
поляне было так светло и отрадно. Месяц купался в лазури небес, а сосны и ели дремали.