Неточные совпадения
Между тем я не заметил, что мы уж давно поднимались, что стало холоднее и что нам осталось только подняться на самую «выпуклость», которая висела над нашими головами. Я все еще не верил в возможность въехать и войти, а между тем наш
караван уже тронулся при криках якутов. Камни заговорили под ногами. Вереницей, зигзагами, потянулся
караван по тропинке. Две вьючные лошади перевернулись через голову, одна с моими чемоданами. Ее бросили на горе и
пошли дальше.
Деревня Нотохоуза — одно из самых старых китайских поселений в Уссурийском крае. Во времена Венюкова (1857 год) сюда со всех сторон стекались золотопромышленники, искатели женьшеня, охотники и звероловы. Старинный путь, которым уссурийские манзы сообщались с постом Ольги, лежал именно здесь. Вьючные
караваны их
шли мимо Ното по реке Фудзину через Сихотэ-Алинь к морю. Этой дорогой предстояло теперь пройти и нам.
Широкой полосой перед нами расстилались пески; они тянулись на три км. Далеко впереди, точно
караван в пустыне, двигался наш отряд. Собрав поскорее птиц, мы
пошли за ним следом.
— Рыбные дела начинаются, — заметил Веденеев, — верховые покупатели стали трогаться помаленьку. Покамест еще вяло
идет, а Бог даст по скорости немножко расторгуемся. Марко Данилыч теперь весь день на
караване сушь продает.
Но разбойники по местам не
пошли, толпа росла, и вскоре почти вся палуба покрылась рабочими. Гомон поднялся страшный. По всему
каравану рабочие других хозяев выбегали на палубы смотреть да слушать, что деется на смолокуровских баржах. Плывшие мимо избылецкие лодки с малиной и смородиной остановились на речном стрежне, а сидевшие в них бабы с любопытством смотрели на шумевших рабочих.
Когда так размышлял Смолокуров, вошел к нему Василий Фадеев. Добрые вести он принес: приехали на
караван покупатели, останный товар хотят весь дочиста покупать. Марко Данилыч тотчас поехал на Гребновскую, а Василью Фадееву наказал
идти на ярманку и разузнать, в коем месте иконами торгует Герасим Силыч Чубалов.
Пошли мы вверх по реке Нилу,
шли с
караванами пеши, дошли до земли Фиваидской, только никто нам не мог указать земли Емаканьской, про такую, дескать, там никогда не слыхали…
— А кто его любит? Самое поганое дело… Целовальники, и те все разбежались бы, если бы ихняя воля. А только дело верное, поэтому за него и держимся… Ты думаешь, я много на
караване заводском наживу? Иной год и из кармана уплывет, а кабаками и раскроюсь. Ежели бог
пошлет счастки в Мурмосе, тогда и кабаки побоку… Тоже выходит причина, чтобы не оставаться на Самосадке. Куда ни кинь, везде выходит, что уезжать.
Груздев приехал по делу: время
шло к отправке весеннего
каравана, и нужно было осмотреть строившиеся на берегу барки. Петр Елисеич, пожалуй, был и не рад гостям, хотя и любил Груздева за его добрый характер.
В самый день похорон, — хоронили покойницу ночью, чтобы не производить соблазна, — прискакал с Самосадки нарочный с известием, что груздевский
караван разбился. Это грозило полным разорением, а между тем Груздев отнесся к этому несчастию совершенно спокойно, точно дело
шло о десятке рублей.
Собственно громадные убытки от «убившего
каравана» не могли здесь
идти в счет: они подорвали груздевские дела очень серьезно, но за ним оставалась еще репутация деятельного, оборотистого человека, известное доверие и, наконец, кредит.
На Самосадке народ жил справно, благо сплав заводского
каравана давал всем работу: зимой рубили лес и строили барки, весной сплавляли
караван, а остальное время
шло на свои домашние работы, на перевозку металлов из Ключевского завода и на куренную работу.
Иду по берегу вдоль
каравана. На песке стоят три чудных лошади в попонах, а четвертую сводят по сходням с баржи… И ее поставили к этим. Так и горят их золотистые породистые головы на полуденном солнце.
И голосов нестройный гул
Теряется, и
караваныИдут звеня издалека,
И, низвергаясь сквозь туманы,
Блестит и пенится река.
Одним нужно раньше выпустить воду, другим позже,
идут бесконечные препирательства, пока ревдинское заводоуправление в видах отправления собственного
каравана не сделает так, как ему угодно.
А деньги-то, из десяти-то рублей, семь в подать
пошли, рупь выдали, как пришли на сплав, а два рубли получим, когда
караван привалит к Перме.
Идет пестрый, нарядный
караван волхвов и царей, над ним, на серебряных нитях, качаются ангелы с ветвями пальм и розами в руках.
По московско-сибирскому тракту тянется ряд повозок, окруженных конвоем. Это
идет караван с добытым на приисках золотом. В дно каждой повозки вделан ящик с драгоценным металлом.
Он
идет,
идет,
идет куда-то, люди его стонут и мрут один за другим, а он
идет и
идет, в конце концов погибает сам и все-таки остается деспотом и царем пустыни, так как крест у его могилы виден
караванам за тридцать-сорок миль и царит над пустыней.
За ними
шло человек десять мужиков с связанными назад руками, с поникшими головами, без шапок, в одних рубашках; потом следовало несколько телег, нагруженных поклажею, вином, вещами, деньгами, и, наконец, две кибитки, покрытые рогожей, так что нельзя было, не приподняв оную, рассмотреть, что в них находилось; несколько верховых казаков окружало сии кибитки; когда Орленко с своими казаками приблизился к ним сажен на 50, то, велев спутникам остановиться и подождать, приударил коня нагайкой и подскакал к
каравану.
Они поднимались
караванами, поодиночке выкупались, бежали и ехали, и
шли туда, на теплые реки.