Неточные совпадения
Русский
империализм имеет национальную основу, но по заданиям своим он превышает все чисто национальные задания, перед ним стоят задачи широких объединений, быть может, невиданных еще объединений Запада и Востока, Европы и Азии.
Чужд русскому народу
империализм в западном и буржуазном смысле слова, но он покорно отдавал свои силы на создание
империализма, в котором сердце его не было заинтересовано.
За этими границами начинается уже не национализм, а
империализм.
Но сознание самих идеологов
империализма было ограничено.
Тут мы подходим к очень важному для России вопросу о соотношении
империализма и национализма.
В области мысли одним из плодов нынешней войны будут философия национализма и философия
империализма.
Это
империализм чисто милитаристический, а милитаризм — модернизированно капиталистический, футуристический.
И все-таки нельзя отрицать значения
империализма, как выхода за пределы Европы и чисто европейской цивилизации, нельзя отрицать его внешней, материальной, географической миссии.
Но русский
империализм тогда лишь будет иметь право на существование, если он будет дарящим от избытка, в этом лишь будет знак его мощи.
Империализм со своей колониальной политикой был лишь внешним, буржуазным выражением того неизбежного всемирно-исторического движения, которое мы предвидим.
Через борьбу, через раздор
империализм все же способствует объединению человечества.
В
империализме находит себе извращенное выражение стремление к мировому объединению, к выражению единства человечества.
Либеральный
империализм являет у нас опыт положительного, созидательного сознания, и в нем есть обращение к исторически-конкретному.
Таким соблазном и срывом является
империализм.
Немецкая гносеология есть такая же муштровка, как и немецкий
империализм.
На первый план выдвигаются вопросы национальные и расовые, борьба за господство разных
империализмов, все то, что казалось преодоленным космополитизмом, пасифизмом, гуманитарными и социалистическими учениями.
Британская империя первая явила собой тип современного
империализма.
Ее
империализм не может быть агрессивным.
Империализм с его колониальной политикой есть современный, буржуазный способ универсализации культуры, расширения цивилизации за пределы Европы, за моря и океаны.
Передовая германская раса истощит себя в милитаристическом
империализме.
Империализм не имеет своей целью расширение цивилизации по всей земле, увеличение мировой общности, а ведет к мировому раздору и войне.
Империализм не есть непременно разбухание одной какой-нибудь национальности, истребляющей всякую другую национальность.
В одном из своих аспектов мировая война должна быть признана неотвратимым и роковым моментом в развитии и диалектике
империализма.
В современном
империализме, который я называю «буржуазным» в отличие от «священного»
империализма прежних веков [См. мою статью:
Империализм священный и
империализм буржуазный.
Проблему
империализма нельзя ставить на субъективно-моралистическую почву нашего сочувствия или несочувствия империалистической политике.
Английский
империализм — мирный, не милитарный, культурно-экономический, торгово-морской.
Голый и непросветленный эгоизм национализма или
империализма не есть оправдание, и на нем не может создаться духовное бытие народов.
В диалектике
империализма есть самоотрицание.
Но
империализм с его мировыми притязаниями вовсе не означает непременно угнетения и истребления малых национальностей.
Национализм есть партикуляризм;
империализм есть универсализм.
Семя войны заложено в первоосновах самого мирного
империализма.
Но именно потому ей чужд
империализм в английском или германском смысле слова.
Последним опытом священного
империализма была мировая империя Наполеона, все еще создававшаяся под обаянием римской идеи.
Именно в русском
империализме должна была быть всечеловеческая широта и признание всякой народной индивидуальности, бережное и щедрое отношение ко всякой народности.
Империализм и национализм — разные начала, за ними скрыты разные мотивы, и их следует ясно различать.
Внешней задачей русского
империализма является лишь обладание проливами, выходом к морям.
Империализм есть уже детище самоновейших поколений немецкой буржуазии и немецкого юнкерства.
В то время как национализм склонен к обособлению,
империализм хочет выхода в мировую ширь.
Но либеральный
империализм слишком уж создается по образцам западноевропейским, слишком уж мало русский и национальный по духу.
Русская политика может быть лишь империалистической, а не националистической, и
империализм наш, по положению нашему в мире, должен быть щедродарящим, а не хищнически-отнимающим.
Об этом за несколько лет до войны с большим подъемом говорил Крэмб в лекциях «Германия и Англия», хотя трудно согласиться с его идеализацией германского
империализма.
Но значение
империализма, как неизбежного фазиса развития современных обществ, для объединения человечества на всей поверхности земли и для создания космической общественности может быть признано безотносительно к положительному пафосу
империализма.
Великорусское племя и составляет такое ядро русского
империализма, оно создало огромную Россию.
Культурная роль англичан в Индии, древней стране великих религиозных откровений мудрости, которые и ныне могут помочь народам Европы углубить их религиозное сознание, слишком известна, чтобы возможно было поддерживать ложь культурной идеологии
империализма.
Национализм есть начало индивидуализации,
империализм — начало универсализации.
Тип германского
империализма не есть единственный тип
империализма.
Есть даже большее основание думать, что Германия не имеет империалистического призвания и что
империализм ее есть лишь зазнавшийся свыше всякой меры национализм.
Колониальная политика, борьба за господство на море, борьба за рынки — вот что занимает современный
империализм, вот его приемы и методы универсального могущества.
И если русский
империализм не будет выражением этого русского народного духа, то он начнет разлагаться и приведет к распадению России.
И несчастливое географическое положение, и воинственно-насильнические инстинкты германской расы делают германский
империализм трудным, форсированным и непереносимым для других стран и народов.