Неточные совпадения
— Рассуждая революционно, мы, конечно, не боимся действовать противузаконно, как боятся этого некоторые
иные. Но — мы против «вспышкопускательства», — по слову одного товарища, — и против дуэлей с министрами. Герои на час приятны в романах, а жизнь требует мужественных работников, которые понимали бы, что великое дело рабочего
класса — их кровное, историческое дело…
Они расходились по домам из
класса со своими ранчиками за плечами, другие с кожаными мешочками на ремнях через плечо, одни в курточках, другие в пальтишках, а
иные и в высоких сапогах со складками на голенищах, в каких особенно любят щеголять маленькие детки, которых балуют зажиточные отцы.
Но марксистская философия, которая есть философия praxis, признает истину орудием борьбы революционного пролетариата, у которого истина
иная, чем у
классов буржуазных, даже когда речь идет об истинах наук о природе.
Иной также мир воспринимается в зависимости от
классов,
иным он представляется капиталисту, рабочему или интеллигенту.
Он дослуживал срок пенсии, был очень раздражен всякими новшествами и в
классе иной раз принимался ругать разных «дураков, которые пишут против розги…» Когда беглец вошел в
класс, Сербинов с четверть часа продержал его у порога, злорадно издеваясь и цинично расспрашивая о разных подробностях порки.
Класс молчал. Все мы умели читать громко,
иные бегло, но хорошего чтения не слыхали никогда, а «выразительное чтение» Степана Яковлевича казалось нам искусственным.
Если бы кто-нибудь подслушал
иные рассказы его о своих якобы похождениях с женщинами, то, конечно, пришел бы в ужас от спокойного цинизма этого гимназиста второго
класса.
Только спустя несколько минут он сообразил, что
иные, не выдержавши выпускных испытаний, остались в старшем
классе на второй год; другие были забракованы, признанные по состоянию здоровья негодными к несению военной службы; следующие пошли: кто побогаче — в Николаевское кавалерийское училище; кто имел родню в Петербурге — в пехотные петербургские училища; первые ученики, сильные по математике, избрали привилегированные карьеры инженеров или артиллеристов; здесь необходимы были и протекция и строгий дополнительный экзамен.
Лучшим подтверждением этого служит положение рабочих
классов нашего времени, которые собственно суть не что
иное, как покоренные люди.
Когда начались военные действия, всякое воскресенье кто-нибудь из родных привозил реляции; Кошанский читал их нам громогласно в зале. Газетная комната никогда не была пуста в часы, свободные от
классов: читались наперерыв русские и иностранные журналы при неумолкаемых толках и прениях; всему живо сочувствовалось у нас: опасения сменялись восторгами при малейшем проблеске к лучшему. Профессора приходили к нам и научали нас следить за ходом дел и событий, объясняя
иное, нам недоступное.
Долго ходили репетиторы и приготовляли меня в пятый
класс, потом я служил по различным ведомствам, проводя большую часть дня совершенно праздно, и мне говорили, что это — умственный труд; моя деятельность в сфере учебной и служебной не требовала ни напряжения ума, ни таланта, ни личных способностей, ни творческого подъема духа: она была машинной; а такой умственный труд я ставлю ниже физического, презираю его и не думаю, чтобы он хотя одну минуту мог служить оправданием праздной, беззаботной жизни, так как сам он не что
иное, как обман, один из видов той же праздности.
А всем отлично было известно, что сам он — сын дьячка; и эти «рацеи» вместе с «пакостными» отметками делали
иной раз то, что весь
класс был к концу его урока в настроении, близком к школьному бунту.
Вот
иной раз у меня же в
классе.
Но невозможно приписывать его только влиянию быстроты Петровской реформы: как бы медленно мы ни заимствовали, все-таки стали бы заимствовать сначала только внешность — таково было состояние просвещения даже в высших
классах, которые более других имели средств к сближению с «
иных государств людьми».
Слова старца прозвучали как голос из
иного мира, в котором нет «правых» и «левых», нет борьбы политических партий за власть и борьбы
классов за свои материальные интересы.
А вот жестокость к рабам и раболепие пред владыками, столь свойственное нашему дворянству, это от Востока вместе с «обломовщиной», типичной для всех
классов нашего народа. Верно также, что бесчисленная масса «лишних людей», всевозможных странников, бродяг, Онегиных во фраках, Онегиных в лаптях и зипунах, людей, которыми владеет «беспокойство, охота к перемене мест», это одно из характернейших явлений русского быта, — тоже от Востока и является не чем
иным, как бегством от жизни, от дела и людей.