Неточные совпадения
Но в жизни все меняется быстро и живо: и в один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая [Мухортая —
лошадь с желтыми подпалинами.] пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под
именем сорóки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме.
Впрочем, и трудно было, потому что представились сами собою такие интересные подробности, от которых никак нельзя было отказаться: даже названа была по
имени деревня, где находилась та приходская церковь, в которой положено было венчаться, именно деревня Трухмачевка, поп — отец Сидор, за венчание — семьдесят пять рублей, и то не согласился бы, если бы он не припугнул его, обещаясь донести на него, что перевенчал лабазника Михайла на куме, что он уступил даже свою коляску и заготовил на всех станциях переменных
лошадей.
Во время пирожного был позван Яков и отданы приказания насчет линейки, собак и верховых
лошадей — всё с величайшею подробностию, называя каждую
лошадь по
имени.
— Здесь
лошадь Ma-к… Мак… никогда не могу выговорить это
имя, — сказал Англичанин через плечо, указывая большим, с грязным ногтем пальцем на денник Гладиатора.
— Вот еще что вздумал? Еврей… а русские обычаи! Эй! кто там? Возьми
лошадь, сведи на конюшню. Да овса ему засыпь. Я сейчас сам приду, посмотрю. И знай:
имя ему — Малек-Адель!
Лошади бойко побежали, и на улице стало тише. Мужики, бабы, встречая и провожая бричку косыми взглядами, молча, нехотя кланялись Косареву, который, размахивая кнутом, весело выкрикивал
имена знакомых, поощрял
лошадей...
«Как спокойно он ведет себя», — подумал Клим и, когда пристав вместе со штатским стали спрашивать его, тоже спокойно сказал, что видел голову
лошади за углом, видел мастерового, который запирал дверь мастерской, а больше никого в переулке не было. Пристав отдал ему честь, а штатский спросил
имя, фамилию Вараксина.
Поутру пришли меня звать от
имени Пугачева. Я пошел к нему. У ворот его стояла кибитка, запряженная тройкою татарских
лошадей. Народ толпился на улице. В сенях встретил я Пугачева: он был одет по-дорожному, в шубе и в киргизской шапке. Вчерашние собеседники окружали его, приняв на себя вид подобострастия, который сильно противуречил всему, чему я был свидетелем накануне. Пугачев весело со мною поздоровался и велел мне садиться с ним в кибитку.
Ямщик пообедал, задал корму
лошадям, потом лег спать, а проснувшись, объявил, что ему ехать не следует, что есть мужик Шеин, который живет особняком, на юру, что очередь за его сыновьями, но он богат и все отделывается. Я послал за Шеиным, но он рапортовался больным. Что делать? вооружиться терпением, резигнацией? так я и сделал. Я прожил полторы сутки, наконец созвал ямщиков, и Шеина тоже, и стал записывать
имена их в книжку. Они так перепугались, а чего — и сами не знали, что сейчас же привели
лошадей.
Мы не могли добиться, что это значит: собственное ли
имя, или так только, окрик на
лошадей, даже в каких случаях употреблял он его; он кричал, когда
лошадь пятилась, или слишком рвалась вперед, или оступалась.
Они берут известное число
лошадей, смотря по количеству товара, иногда до сорока, едут, каждый по своему радиусу, в некоторые сборные пункты, которые называются великолепным
именем ярмарок.
Изредка он выезжал из дому по делам в дорогой старинной карете, на паре прекрасных
лошадей, со своим бывшим крепостным кучером,
имени которого никто не знал, а звали его все «Лапша».
На полдороге мы останавливались обедать и кормить
лошадей в большом селе Перхушкове,
имя которого попалось в наполеоновские бюллетени.
— А ты не малодушествуй… Не то еще увидим. Власть первого зверя царит,
имя же ему шестьсот и шестьдесят и шесть… Не одною
лошадью он теперь трясет, а всеми потряхивает, как вениками. Стенания и вопль мног в боголюбивых народах, ибо и земля затворилась за наши грехи.
Прелестный вид, представившийся глазам его, был общий, губернский, форменный: плохо выкрашенная каланча, с подвижным полицейским солдатом наверху, первая бросилась в глаза; собор древней постройки виднелся из-за длинного и, разумеется, желтого здания присутственных мест, воздвигнутого в известном штиле; потом две-три приходские церкви, из которых каждая представляла две-три эпохи архитектуры: древние византийские стены украшались греческим порталом, или готическими окнами, или тем и другим вместе; потом дом губернатора с сенями, украшенными жандармом и двумя-тремя просителями из бородачей; наконец, обывательские дома, совершенно те же, как во всех наших городах, с чахоточными колоннами, прилепленными к самой стене, с мезонином, не обитаемым зимою от итальянского окна во всю стену, с флигелем, закопченным, в котором помещается дворня, с конюшней, в которой хранятся
лошади; дома эти, как водится, были куплены вежливыми кавалерами на дамские
имена; немного наискось тянулся гостиный двор, белый снаружи, темный внутри, вечно сырой и холодный; в нем можно было все найти — коленкоры, кисеи, пиконеты, — все, кроме того, что нужно купить.
Должно быть, австрийцы тоже крепко осердились на дядю Максима. По временам в «Курьерке», исстари любимой газете панов помещиков, упоминалось в реляциях его
имя в числе отчаянных гарибальдийских сподвижников, пока однажды из того же «Курьерка» паны не узнали, что Максим упал вместе с
лошадью на поле сражения. Разъяренные австрийцы, давно уже, очевидно, точившие зубы на заядлого волынца (которым, чуть ли не одним, по мнению его соотечественников, держался еще Гарибальди), изрубили его, как капусту.
— Это
лошадь иностранная, разве я виноват, что у нее такое
имя!
Около экипажей суматоха была еще безобразнее: испуганные
лошади храпели, взвивались на дыбы и не давались зануздывать; колеса сцеплялись с колесами, и слышался треск ломающихся осей; инженеры выкрикивали по
именам своих кучеров, озлобленно ругавшихся между собою. В общем, получалось впечатление того оглушительного хаоса, который бывает только на больших ночных пожарах. Кого-то переехали или, может быть, раздавили. Был слышен вопль.
— Я все знаю, — повторила я глухо, — слышишь ты это? Я была в Башне смерти и видела краденые вещи и слышала уговор увести одну из
лошадей моего отца. Завтра же весь дом узнает обо всем. Это так же верно, как я ношу
имя княжны Нины Джаваха…
Но какова была моя радость, когда однажды я получила Шалого в мое постоянное владение! Я едва верила моему счастью… Я целовала умную морду
лошади, смотрела в ее карие выразительные глаза, называла самыми ласковыми
именами, на которые так щедра моя поэтичная родина…
— Элдар, — прошептал Хаджи-Мурат, и Элдар, услыхав свое
имя и, главное, голос своего мюршида, вскочил на сильные ноги, оправляя папаху. Хаджи-Мурат надел оружие на бурку. Элдар сделал то же. И оба молча вышли из сакли под навес. Черноглазый мальчик подвел
лошадей. На стук копыт по убитой дороге улицы чья-то голова высунулась из двери соседней сакли, и, стуча деревянными башмаками, пробежал какой-то человек в гору к мечети.
—
Именем главного воеводы, князя Трубецкого, приказываю тебе не трогаться с места!.. — сказал старшина, подбежав к Юрию, который садился на
лошадь.
Но ежели бы кто, видя, как извозчик истязует
лошадь, почел бы за нужное, рядом фактов, взятых из древности или и в истории развития современных государств, доказать вред такого обычая, то сие не токмо не возбраняется, но именно и составляет тот высший вид пенкоснимательства, который в современной литературе известен под
именем"науки".
— Ваше пр-о, — вполголоса сказал Карл Федорович, наклоняясь к генералу, — разрешите адъютанту исправить в описи
имя коня Гротус: таково
имя вашего адъютанта, и не совсем ловко будет, если в присутствии его поведут
лошадь на поводу и выкрикнут: «Гротус».
— Вы можете исправить это
имя в описи по желанию, — сказал генерал, — но я тут обидного ничего не вижу, и был бы рад, если бы хорошая
лошадь называлась Фитингоф.
Он ослепляет великолепием своего экипажа и прислуги и красотою
лошадей; он давит толпу своим грозным взором и
именем.
Множество форшпанок [Форшпанки — подставные
лошади.] и несколько колымаг, в которые запряжены были статные жеребцы, отягченные богатою сбруей, показывали, что не одна чернь
именем жадничала смотреть на пир кровавый.
При
имени Красной шапки казак почтительно съехал с дороги и дал место Вадиму, который гордо и вместе ласково кивнул головой, ударил нагайкой
лошадь… и ускакал.
Юрий, выскакав на дорогу, ведущую в село Палицыно, приостановил усталую
лошадь и поехал рысью; тысячу предприятий и еще более опасений теснилось в уме его; но спасти Ольгу или по крайней мере погибнуть возле нее было первым чувством, господствующею мыслию его; любовь, сначала очень обыкновенная, даже не заслуживавшая
имя страсти, от нечаянного стечения обстоятельств возросла в его груди до необычайности: как в тени огромного дуба прячутся все окружающие его скромные кустарники, так все другие чувства склонялись перед этой новой властью, исчезали в его потоке.
Тощие
лошади, известные в Миргороде под
именем курьерских, потянулись, производя копытами своими, погружавшимися в серую массу грязи, неприятный для слуха звук.
— Эту саблю?.. Позвольте взглянуть на рукоятку… Так и есть, на ней вырезано
имя Аделаиды… странно! Он получил ее из рук сестры моей и продал вам вместе с своею
лошадью…
— Он! Более не скажу словечка; теперь нет ему
имени. По приказу его поджидал я вас на нашу сторонку с нетерпением. Вспомните слова мои, когда вы в первый раз к нам пожаловали и когда я дрожащею рукой брал вашу
лошадь за повода.
Курьер северного героя, которого одно
имя бичевало кровь владык и народов, не ехал, а летел. Все шевелилось скорее там, где он являлся, — и люди, и
лошади.
Надобно заметить, что у кучеров любимая их
лошадь называется всегда Ваською, даже вопреки желанию господ, наделяющих ее громкими
именами Ахилла, Гектора… она всё-таки будет для кучера не Ахел и не Нектор, а Васька.
Привратница пропустила его без труда с его своеобразною ношею в монастырские ворота, как только он упомянул
имя матери Досифеи. Григорий Семенович остался стеречь
лошадей. Яков Потапович направился к знакомой ему келье. Мать Досифея была поражена его появлением, так как поминала его уже за упокой в своих молитвах, но для расспросов не было времени: княжна все еще находилась в глубоком обмороке.
Муку эту приходское духовенство собирало с прихода, и за сбором этим разъезжал на своей
лошади высокий старый дьячок,
имя которого я теперь позабыл, но его все называли «Аллилуй».
За кулисами, около того прохода, из которого выходят на арену артисты, висело за проволочной сеткой освещенное газовым рожком рукописное расписание вечера с печатными заголовками: «Arbeit. Pferd. Klown» [Работа.
Лошадь. Клоун (нем.).]. Арбузов заглянул в него с неясной и наивной надеждой не найти своего
имени. Но во втором отделении против знакомого ему слова «Kampf» [Борьба (нем.).] стояли написанные крупным, катящимся вниз почерком полуграмотного человека две фамилии: Arbousow и Roeber.
Здесь я должен объяснить, что милосердая Катерина Михайловна в это время дала приют в своем обширном доме одному безместному французу-гувернеру, которого завез в эту глушь один соседний помещик за довольно дорогую плату, но через две же недели отказал ему, говоря, что m-r Мишо (
имя гувернера) умеет только выезжать
лошадей, но никак не учить детей.
По этому случаю мы сделали в Твери дневку — и высаженный здесь товарищ наш приехал к нам на постоялый двор в дрожках, запряженных парою
лошадей, и пригласил нас всех от
имени своего отца на вечер.
— Видишь ли, и я видел и пьяных, и
лошадей, и девиц, конечно, только — это особая жизнь, иначе окрашена она! Не умею я объяснить… Ну, вот, скажем, девицы — эту зовут Марья, а ту Дарья, Олёна… А на картине она без
имени, на всех похожа, и жизнь её как будто оголена пред тобой — совсем пустая жизнь, скучная, как дорога без поворотов, и прямо на смерть направлена. Трудно это объяснить…
Но вдруг этот господин, поравнявшись со мною, велит кучеру остановить
лошадей, учтиво приподнимает фуражку и еще учтивее спрашивает меня: не я ли такой-то? — называя меня по
имени.
Все посжалось. И губернатора-то не признаешь, не будь он генерал: так себе старик, живет один,
лошадей держит пару, плохоньких, часто извозчика берет… Его губернатор зовет по имени-отчеству.
Исполнилось все так, как было назначено. Нас прямо из-за стола повели одевать, чтобы везти на травлю Сганареля. Надели наши заячьи шубки и лохматые, с круглыми подошвами, сапоги, вязанные из козьей шерсти, и повели усаживать в сани. А у подъездов с той и другой стороны дома уже стояло множество длинных больших троечных саней, покрытых узорчатыми коврами, и тут же два стременных держали под уздцы дядину верховую английскую рыжую
лошадь, по
имени Щеголиху.
Он требовал
именем исправника лучших
лошадей, грозя, что из-за него все они «изноют в тюрьме, как ничтожная тля»…
Если бы сей свет не был сим светом, а называл бы вещи настоящим их
именем, то Трифона Семеновича звали бы не Трифоном Семеновичем, а иначе; звали бы его так, как зовут вообще
лошадей да коров.
Горбун привел своих двух
лошадей, которых он весьма справедливо называл уменьшенными
именами, потому что в каждой из них было немного более двух аршин росту; вслед за ним вел и дядя Захар свою; она была в том же роде, только гораздо худее и вся обтерта. Горбун начал было закладывать.
Изумленный начальник звал Кувыркова по
имени, но Кувырков его не слушал: он едва стоял на ногах; едва переводил дыхание; но все-таки прямо отправился во двор к каретному сараю. Начальник послал за ним лакея. Алексей Кирилович не слушал, что ему говорили, и только отпырхивался. Дворники собрались, толкуют, судят, рядят, что это такое с человеком поделалось? Лакей побежал за городовым, а кучер отпрег
лошадь и повел ее в конюшню.
Въехав в деревню, он слез с
лошади и пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что-нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли. «Это толпа мерзавцев, а не войско», думал он, подходя к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по
имени.