Неточные совпадения
По нынешним понятиям об
этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью. «Как, — загремел Троекуров, вскочив с постели босой, — высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! — да что он в самом деле задумал; да
знает ли он, с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня,
узнает, каково идти на Троекурова!»
Этикет требовал, чтобы гости первыми нарушили молчание. Дерсу
знал это и потому спросил его о дороге и о глубине выпавшего снега. Разговор завязался.
Узнав, кто мы и откуда идем, удэгеец сказал, что ему известно было, что мы должны спуститься по Иману, — об этом он услыхал от своих сородичей, живущих ниже по реке, — и что там, внизу, нас давно уже ожидают. Это известие очень меня удивило.
Мортье вспомнил, что он
знал моего отца в Париже, и доложил Наполеону; Наполеон велел на другое утро представить его себе. В синем поношенном полуфраке с бронзовыми пуговицами, назначенном для охоты, без парика, в сапогах, несколько дней не чищенных, в черном белье и с небритой бородой, мой отец — поклонник приличий и строжайшего
этикета — явился в тронную залу Кремлевского дворца по зову императора французов.
Он
знал хорошо свою мать,
знал ее родовую гордость, непреклонность в вопросах
этикета, почти панический страх перед мнением того общества, в котором она вращалась.
— Полноте, что за церемонии! Мы бесхитростные иноки; с нами все светские
этикеты можно отложить в сторону. Во-первых, позвольте
узнать, где оставлены ваши вещи, а во-вторых, позвольте предложить вам скромную монашескую трапезу. Вы, я думаю, еще не обедали, не так как мы уже успели оттрапезовать, несмотря на то, что только первый час в исходе.
У себя принимала она весь город, наблюдая строгий
этикет и не
узнавая никого в лицо.
Возьмем так называемых"новых людей". Я, разумеется,
знаю достоверно как
знает, впрочем, это и вся публика, — что существуют люди, которые называют себя"новыми людьми", но не менее достоверно
знаю и то, что это не манекены с наклеенными
этикетами, а живые люди, которые, в этом качестве, имеют свои недостатки и свои достоинства, свои пороки и свои добродетели. Как должен был бы я поступать, если б повел речь об этих людях?
Зачем это она мне все выпалила? Ничего я этого не
знаю и проверить не могу: слушал ее Гоголь или не слушал? Но уж тон у нее, признаюсь… уже нельзя грубее. Где она выучилась так кричать? Я про нее слышала от кого-то, что она была держана ужасно строго. Мать их, светлейшая-то, держала ее и сестру ее до двадцати лет в коротких платьях.
Этикет был как при дворе. И после такого воспитания она говорит: навоз!
Он вежливо, но с таким великолепным пренебрежением подал мне руку, он с такой спокойной уверенностью смотрел на меня как на существо низшего порядка, он так естественно шагал впереди меня, садился без приглашения, по-королевски откровенно рассматривал стены и мебель, что вся моя неловкость от незнания
этикета мгновенно исчезла: надо только следовать за этим малым, который так прекрасно все
знает.