Неточные совпадения
Вообрази, Деребину какое счастье: тетка его поссорилась с сыном за то, что женился на крепостной, и теперь
записала ему все именье.
Что за оказия!.. но дурной каламбур не утешение для русского человека, и я, для развлечения, вздумал
записывать рассказ Максима Максимыча о Бэле, не воображая, что он будет первым звеном длинной цепи повестей; видите, как иногда маловажный случай имеет жестокие последствия!..
А поболтать было бы о чем: кругом народ дикий, любопытный; каждый день опасность, случаи бывают чудные, и тут поневоле пожалеешь о том, что у нас так мало
записывают.
— Да ведь они ж его прямо в убийцы теперь
записали! У них уж и сомнений нет никаких…
— А… уж и этот… А в сумасшедшие-то меня почему
записали?
— А тоже в убийцы
записали! — с жаром продолжал Разумихин.
— Сейчас расскажу тебе: дай собраться с мыслями и памятью. А ты
запиши: может быть, кому-нибудь пригодится.
— Где мужиков
записывают… я не знаю, как она называется.
— Что бы тебе
записывать? — упрекнул его Обломов. — Худо быть безграмотным!
— Надо Штольца спросить, как приедет, — продолжал Обломов, — кажется, тысяч семь, восемь… худо не
записывать! Так он теперь сажает меня на шесть! Ведь я с голоду умру! Чем тут жить?
Три года вдовеет Агафья Матвеевна: в это время все изменилось на прежний лад. Братец занимались подрядами, но разорились и поступили кое-как, разными хитростями и поклонами, на прежнее место секретаря в канцелярии, «где
записывают мужиков», и опять ходят пешком в должность и приносят четвертаки, полтинники и двугривенные, наполняя ими далеко спрятанный сундучок. Хозяйство пошло такое же грубое, простое, но жирное и обильное, как в прежнее время, до Обломова.
— Да вот случай: спроси любого, за рубль серебром он тебе продаст всю свою историю, а ты
запиши и перепродай с барышом. Вот старик, тип нищего, кажется, самый нормальный. Эй, старик! Поди сюда!
Он, как только проснулся, тотчас же вознамерился встать, умыться и, напившись чаю, подумать хорошенько, кое-что сообразить,
записать и вообще заняться этим делом как следует.
— А что?
запишешь в книжечку?
Пожалуй, нужды нет!
Пиши: «В деревне Басове
Яким Нагой живет,
Он до смерти работает,
До полусмерти пьет...
Записывает песенки,
Скажи ему пословицу,
Загадку загани.
Ермило парень грамотный,
Да некогда
записывать,
Успей пересчитать!
У столбика дорожного
Знакомый голос слышится,
Подходят наши странники
И видят: Веретенников
(Что башмачки козловые
Вавиле подарил)
Беседует с крестьянами.
Крестьяне открываются
Миляге по душе:
Похвалит Павел песенку —
Пять раз споют,
записывай!
Понравится пословица —
Пословицу пиши!
Позаписав достаточно,
Сказал им Веретенников:
«Умны крестьяне русские,
Одно нехорошо,
Что пьют до одурения,
Во рвы, в канавы валятся —
Обидно поглядеть...
Меня
записали в крестьяне и отдают в рекруты.
Запиши всех, кто только ходил бить челом на меня, и вот этих больше всего писак, писак, которые закручивали им просьбы.
Всегда она бывала чем-нибудь занята: или вязала чулок, или рылась в сундуках, которыми была наполнена ее комната, или
записывала белье и, слушая всякий вздор, который я говорил, «как, когда я буду генералом, я женюсь на чудесной красавице, куплю себе рыжую лошадь, построю стеклянный дом и выпишу родных Карла Иваныча из Саксонии» и т. д., она приговаривала: «Да, мой батюшка, да».
Она писала записки к московским знакомым,
записывала свои счеты и укладывалась.
Незаметно получив рукою в плисовом обшлаге трехрублевую бумажку, дьякон сказал, что он
запишет, и, бойко звуча новыми сапогами по плитам пустой церкви, прошел в алтарь.
«Это надо
записать, — подумал он.
— Ах, как же! Я всё
записываю. Ну что, Кити, ты опять каталась на коньках?..
Но
записывать было некогда, потому что пришли начальники к наряду, и Левин вышел к ним в переднюю.
― Пожалуйте шляпу, ― сказал швейцар Левину, забывшему правило клуба оставлять шляпы в швейцарской. ― Давно не бывали. Князь вчера еще
записали вас. Князя Степана Аркадьича нету еще.
— Так заезжай, пожалуйста, к Болям, — сказала Кити мужу, когда он в одиннадцать часов, пред тем как уехать из дома, зашел к ней. — Я знаю, что ты обедаешь в клубе, папа тебя
записал. А утро что ты делаешь?
― Где изволите стоять? ― и тотчас же
записал в большую, хорошо переплетенную книжку.
Он женился на ней, как только минул срок траура, и, покинув министерство уделов, куда по протекции отец его
записал, блаженствовал со своею Машей сперва на даче около Лесного института, потом в городе, в маленькой и хорошенькой квартире, с чистою лестницей и холодноватою гостиной, наконец — в деревне, где он поселился окончательно и где у него в скором времени родился сын Аркадий.
Вот как стукнуло мне шестнадцать лет, матушка моя, нимало не медля, взяла да прогнала моего французского гувернера, немца Филиповича из нежинских греков; свезла меня в Москву,
записала в университет, да и отдала всемогущему свою душу, оставив меня на руки родному дяде моему, стряпчему Колтуну-Бабуре, птице, не одному Щигровскому уезду известной.
Сильвио взял мел и
записал снова.
В будни ходил он в плисовой куртке, по праздникам надевал сертук из сукна домашней работы; сам
записывал расход и ничего не читал, кроме «Сенатских ведомостей».
Если понтеру случалось обсчитаться, то он тотчас или доплачивал достальное, или
записывал лишнее.
Была у Дмитрия толстая тетрадь в черной клеенчатой обложке, он
записывал в нее или наклеивал вырезанные из газет забавные ненужности, остроты, коротенькие стишки и читал девочкам, тоже как-то недоверчиво, нерешительно...
— Ежели вы докладать будете про этот грабеж, так самый главный у них — печник. Потом этот, в красной рубахе. Мишка Вавилов, ну и кузнец тоже. Мосеевы братья… Вам бы, для памяти,
записать фамилии ихние, — как думаете?
Самгин, мысленно повторив последнюю фразу, решил
записать ее в тетрадь, где он коллекционировал свои «афоризмы и максимы».
Чувствуя потребность разгрузить себя от множества впечатлений, он снова начал
записывать свои думы, но, исписав несколько страниц, увидел с искренним удивлением, что его рукою и пером пишет человек очень консервативных воззрений. Это открытие так смутило его, что он порвал записки.
— Ты его в поминание
записать должен.
Записал?
Мысль эта показалась ему очень оригинальной, углубила его ощущение родственности окружающему, он тотчас
записал ее в книжку своих заметок и удовлетворенно подумал...
Самгин вздрогнул, ему показалось, что рядом с ним стоит кто-то. Но это был он сам, отраженный в холодной плоскости зеркала. На него сосредоточенно смотрели расплывшиеся, благодаря стеклам очков, глаза мыслителя. Он прищурил их, глаза стали нормальнее. Сняв очки и протирая их, он снова подумал о людях, которые обещают создать «мир на земле и в человецех благоволение», затем, кстати, вспомнил, что кто-то — Ницше? — назвал человечество «многоглавой гидрой пошлости», сел к столу и начал
записывать свои мысли.
И тихонько, слабеньким голосом, она пропела две песни, одну, пошлую, Самгин отверг, а другую даже
записал. На его вопрос — любила Анюта кого-нибудь? — она ответила...
«Этот плен мысли ограничивает его дарование, заставляет повторяться, делает его стихи слишком разумными, логически скучными.
Запишу эту мою оценку. И — надо сравнить “Бесов” Достоевского с “Мелким бесом”. Мне пора писать книгу. Я озаглавлю ее “Жизнь и мысль”. Книга о насилии мысли над жизнью никем еще не написана, — книга о свободе жизни».
— Вот, я даже
записала два, три его парадокса, например: «Торжество социальной справедливости будет началом духовной смерти людей». Как тебе нравится? Или: «Начало и конец жизни — в личности, а так как личность неповторима, история — не повторяется». Тебе скучно? — вдруг спросила она.
«Я глупо делаю, не
записывая такие встречи и беседы.
Записать — значит оттолкнуть, забыть; во всяком случае — оформить, то есть ограничить впечатление. Моя память чрезмерно перегружена социальным хламом».
— Себя, конечно. Себя, по завету древних мудрецов, — отвечал Макаров. — Что значит — изучать народ? Песни
записывать? Девки поют постыднейшую ерунду. Старики вспоминают какие-то панихиды. Нет, брат, и без песен не весело, — заключал он и, разглаживая пальцами измятую папиросу, которая казалась набитой пылью, продолжал...
— В пользу кого или чего? — спросил он, соображая: под каким бы предлогом отказаться от продажи билетов? Гогина,
записывая что-то на листе бумаги, ответила...
Он вообще вел себя загадочно и рассеянно, позволяя Самгину думать, что эта рассеянность — искусственна. Нередко он обрывал речь свою среди фразы и, вынув из бокового кармана темненького пиджачка маленькую книжку в коже, прятал ее под стол, на колено свое и там что-то
записывал тонким карандашом.
— Ах, нет, это удивительно верно! Я
запишу…
—
Записал что-нибудь новое? Прочитай.
Профессоров Самгин слушал с той же скукой, как учителей в гимназии. Дома, в одной из чистеньких и удобно обставленных меблированных комнат Фелицаты Паульсен, пышной дамы лет сорока, Самгин
записывал свои мысли и впечатления мелким, но четким почерком на листы синеватой почтовой бумаги и складывал их в портфель, подарок Нехаевой. Не озаглавив свои заметки, он красиво, рондом, написал на первом их листе...