Не мучь меня, прелестная Марина,
Не говори, что сан, а не меня
Избрала ты. Марина! ты не знаешь,
Как больно тем ты сердце мне язвишь —
Как! ежели… о страшное сомненье! —
Скажи: когда б не царское рожденье
Назначила слепая мне судьба;
Когда б я был не Иоаннов сын,
Не сей давно
забытый миром отрок, —
Тогда б… тогда б любила ль ты меня?..
Неточные совпадения
Давнишний,
забытый, казалось,
мир опять заговорил в остывшей крови.
Все же относящееся к
забытым, иным
мирам кажется нам зыбким, неопределенным, проблематическим, сомнительным; с
мирами иными у нас нити порваны, воля наша отвращена от этих сфер бытия.
Навстречу ему подымется отец Михаил в коричневой ряске, совсем крошечный и сгорбленный, подобно Серафиму Саровскому, уже не седой, а зеленоватый, видимо немного обеспокоенный появлением у него штатского, то есть человека из совсем другого, давно
забытого, непривычного, невоенного
мира.
Выйдя из Пажеского корпуса 18 лет, он сделался модным гвардейским офицером, каких было много. Он отлично говорил по-французски, ловко танцевал, знал некоторые сочинения Вольтера и Руссо, но кутежи были у него на заднем плане, а на первом стояли «права человека», великие столпы
мира — «свобода, равенство и братство», «божественность природы» и, наконец, целые тирады из пресловутого «Эмиля» Руссо,
забытого во Франции, но вошедшего в моду на берегах Невы.
«Все кончено, все кончено, — с горечью думает Буланин, — я самый несчастный мальчик в
мире, всеми
забытый и никому не нужный…»
Обоих судьба порядочно помыкала по белу свету, прежде чем вела их в этом углу,
забытом богом и начальством и отдаленном от остального
мира: летом — непроходимыми болотами, зимою — непролазными снегами.
Какой давно
забытый, светлый
мирВ тебе записка эта пробудила?
Из состояния скуки, шумного рассеяния и душевного сна, в котором находились эти люди, они вдруг незаметно перенесены были в совершенно другой,
забытый ими
мир.
И вместе со словами молитв и привычными мыслями о сыне в его памяти назойливо вставали отрывки из старых,
забытых всем
миром пьес.
Вам, как человеку умному, я с готовностью изложу, объясню эту формулу: решетка — это та схема, в которой расположены управляющие
миром законы, упраздняющие хаос и на место его восстановляющие
забытый людьми строгий, железный, ненарушимый порядок.
Так, так, совсем, совсем
забытый сирота!..
В великом божьем
мире ни одной
Ты не найдешь души себе родной!..
Питался я не материнской грудью
И не спал на ее коленях. Чуждый голос
Учил меня родному языку
И пел над колыбелию моей.
Но всего томительнее, всего неприятнее — сознание, что через полчаса вся рота замолкнет, уснет, и только Меркулов остается бодрствовать — тоскующий и
забытый, одинокий среди ста человек, перенесенных какою-то нездешней, таинственной силой в неведомый
мир.