Неточные совпадения
Чичиков, со своей стороны, был очень рад, что поселился на время у такого мирного и смирного хозяина. Цыганская
жизнь ему надоела. Приотдохнуть, хотя на месяц,
в прекрасной деревне,
в виду полей и начинавшейся весны, полезно было даже и
в геморроидальном отношении. Трудно было найти лучший уголок для отдохновения. Весна убрала его красотой несказанной. Что яркости
в зелени! Что свежести
в воздухе! Что птичьего крику
в садах!
Рай, радость и ликованье всего! Деревня звучала и пела,
как будто новорожденная.
Иначе сказать, человеческая история,
как рождение и вместе творческое саморождение человечества,
как некий завершенный зон, протекала бы и
в раю, и
в жизни прародителей до грехопадения мы имеем уже это райское начало истории.
«Дар же воскресения не иное что обещает нам,
как восстановление падших
в первобытное состояние, ибо сия ожидаемая благодать есть к первоначальной
жизни возвращение, изгнанного из
рая снова
в него вводящее.
Умирая (потому что я все-таки умру, хоть и потолстел,
как вы уверяете), умирая, я почувствовал, что уйду
в рай несравненно спокойнее, если успею одурачить хоть одного представителя того бесчисленного сорта людей, который преследовал меня всю мою
жизнь, который я ненавидел всю мою
жизнь и которого таким выпуклым изображением служит многоуважаемый брат ваш.
Рай невозможен для меня, если близкие мои, родные мне или даже просто люди, с которыми мне приходилось быть вместе
в жизни, будут
в аду, если
в аду будут Бёме,
как «еретик», Ницше,
как «антихрист», Гёте,
как «язычник», и грешный Пушкин.
Дуалистическое решение целиком находится
в пределах различения добра и зла, порожденного грехопадением, и проецирует его
в вечную
жизнь,
как ад и
рай.
Об арестантских же ротах
в России все наши, которые были там, говорили с ужасом и уверяли, что во всей России нет тяжеле места,
как арестантские роты по крепостям, и что
в Сибири
рай сравнительно с тамошней
жизнью.
Но пустая форма бессмертия
в философском смысле, —
какое содержание она гарантирует? Что-то огромное? «Да почему же непременно огромное?»
В душе человека только мрак и пауки. Почему им не быть и там? Может быть, бессмертие — это такой тусклый, мертвый, безнадежный ужас, перед которым страдальческая земная
жизнь —
рай?
Он говорил: «К чему печаль твоя?
Ты молода, любима, — где ж страданье?
В твоих глазах — мой мир, вся
жизнь моя,
И
рай земной
в одном твоем лобзанье…
Быть может, злобу хитрую тая,
Какой-нибудь… Но нет! И кто же смеет
Тебя обидеть? Мой отец дряхлеет,
Француз давно не годен никуда…
Ну, полно! слезы прочь, и ляг сюда!»
Мавруша, крепко Сашу обнимая,
Так отвечала, медленно вздыхая...
Вера Филипповна.
Какой еще
жизни! Вот только сам-то болен; а то
как в раю живу.
Авдотья Максимовна. Ненаглядный ты мой! Радость,
жизнь моя! Куда хочешь с тобой! Никого я теперь не боюсь и никого мне не жалко. Так бы вот улетела с тобой куда-нибудь. (Обнявши его, смотрит ему
в глаза.)
Какой ты хорошенький! я таких и не видывала… точно нарисованный! (Говорит с расстановкой.) Знаешь, что! Давай жить здесь все вместе с тятенькой! Точно бы жила я,
как в раю. А то уедешь далеко… тятеньки нет… скучно будет без него.
Жмигулина.
Какая жизнь, помилуйте!
В бедности, между такого народа, который без понятия. Это не то, что, бывало, у вашей мамаши
в Заветном! Просто был
рай земной! Ваша мамаша были самая добрейшая дама и любили, чтоб у них было всем весело. Барышень всегда было
в доме много, а также и кавалеров; с утра до ночи разные игры были. Даже горничных, бывало, заставляли с нами
в горелки и
в другие игры играть, а сами смотрят на нас да радуются.
Послушай, я забылся сном
Вчера
в темнице. Слышу вдруг
Я приближающийся звук,
Знакомый, милый разговор,
И будто вижу ясный взор…
И, пробудясь во тьме, скорей
Ищу тех звуков, тех очей…
Увы! они
в груди моей!
Они на сердце,
как печать,
Чтоб я не смел их забывать,
И жгут его, и вновь живят…
Они мой
рай, они мой ад!
Для вспоминания об них
Жизнь — ничего, а вечность — миг!
Тихая, аскетическая
жизнь подняла так фантазию Феодора, так приучила его и созерцательности, что он целые часы проводил, мечтая то о прелестной
жизни, которая готовится праведнику
в обителях
рая, то о соделании всей земли одною паствою Христа, то погружался
в созерцание бога и, долго теряясь
в бесконечном, вдруг спускался на землю; и
как хороша она ему казалась тогда,
как ясно выражала Его и
как понятно говорило и это ветвистое дерево, и эта пернатая птица!