Неточные совпадения
Раскольников не привык к толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то
жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом
мире, хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.
— А вы убеждены в достоверности знания? Да и — при чем здесь научное знание? Научной этики — нет, не может быть, а весь
мир жаждет именно этики, которую может создать только метафизика, да-с!
Я спрашивал себя много раз: есть ли в
мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную, может быть,
жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого, то есть опять-таки до тридцати этих лет, а там уж сам не захочу, мне так кажется.
Но еврейский мессианизм проникает в христианский
мир, и там подменяет он служение — притязанием, жертвенность —
жаждой привилегированного земного благополучия.
В ней скрыта подлинная и праведная религиозная
жажда уйти из этого постылого
мира.
Такая мечта о человеке и человечестве, отвлеченных от всего национального, есть
жажда угашения целого
мира ценностей и богатств.
Искание шедевра [Выражение, возможно, навеянное названиями двух «философских этюдов» Бальзака: «Неведомый шедевр» и «Поиски абсолюта» (М., 1966).], при невозможности найти его, пламенные объятия, старающиеся удержать всегда ускользающую тень, подавленность и род разочарования, подстерегающего творческий акт, что же все это означает, как не то, что человеческому духу не под силу создание собственного
мира, чем только и могла бы быть утолена эта титаническая
жажда.
Христианство научает постигать
мир не только как ризу Божества или космос, но и как «
мир сей», темницу для духа, оно вселяет в души
жажду освобождения от
мира, стремление к прорыву за его грани.
Из этого самосознания рождается космоургическая тоска искусства, возникает
жажда действенности: если красота некогда спасет
мир, то искусство должно явиться орудием этого спасения.
Итак, вера имеет две стороны: субъективное устремление, искание Бога, религиозная
жажда, вопрос человека, и объективное откровение, ощущение Божественного
мира, ответ Бога.
В софиургийной
жажде вселенской Красоты снова возвещает о себе неутоленная правда язычества, неисполненность его обетовании, подъемлет стенания и вопли плененная душа
мира.
Отвращаясь от Бога, человек обращает лицо к
миру, к творению, впадает в однобокий космизм («имманентизм») [См. прим. 9 к «От автора».]; он
жаждет уже только
мира, а не Бога, совершает измену любви божественной.
Подняться из плена
мира к Богу, из порабощенности в царство свободы — такую
жажду пробуждает в душе всякая религия, и тем глубже, чем выше и совершеннее она сама.
Популярность оккультических и теософических течений я объяснял космическим прельщением эпохи,
жаждой раствориться в таинственных силах космоса, в душе
мира, а также неспособностью церковного богословия ответить на запросы современной души.
Я называю буржуа по духовному типу всякого, кто наслаждается и развлекается искусством как потребитель, не связывая с этим
жажды преображения
мира и преображения своей жизни.
У него не было русской
жажды всеобщего спасения, он совсем не был устремлен к преображению человечества и
мира.
В русской мысли преобладает моральный элемент над метафизическим, и за ней скрыта
жажда преображения
мира.
У русских всегда есть
жажда иной жизни, иного
мира, всегда есть недовольство тем, что есть.
Великие русские писатели XIX в. будут творить не от радостного творческого избытка, а от
жажды спасения народа, человечества и всего
мира, от печалования и страдания о неправде и рабстве человека.
И все его персонажи все-таки
жаждут этой постыдной любви, светло плачут и радостно смеются от нее, и она заслоняет для них весь
мир.
Революционер-герой себя самого считает спасителем
мира и
жаждет себя принести в жертву, пролить кровь для искупления грехов
мира.
Новая религиозная
жажда есть не только
жажда искупления, но и творческая
жажда осуществления нового
мира.
Жаждой искупления наполнена вся история
мира, и лишь как искупление может быть понят смысл истории.
Человечество
жаждало Спасителя, явления в
мире самого Бога, так как натуральные человеческие пути были изжиты и привели к ужасу и мраку.
Гнет позитивизма и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная
жажда устроения общей жизни перед лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего
мира, вера в возможность окончательного социального устроения человечества и в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
И в этом мягком воздухе, полном странных весенних ароматов, в этой тишине, темноте, в этих преувеличенно ярких и точно теплых звездах — чувствовалось тайное и страстное брожение, угадывалась
жажда материнства и расточительное сладострастие земли, растений, деревьев — целого
мира.
И сокровенная мечта сразу станет явью, и он будет смотреть на них, брать их за руки, слушать их нежный смех и пение, и это будет непонятным, но радостным утешением в той страстной
жажде, с которой он стремился к одной женщине в
мире, к ней, к Шурочке!
Жажда искупления есть
жажда примирения с Богом и единственный путь победы над атеизмом, внушенным человеческому сердцу злом и страданием
мира.
Жажда искупления свойственна была уже
миру дохристианскому.
Положим, что это так; но тут не надо забывать, что цели других обществ слишком ограниченны, замкнуты, слишком внешни и не касаются внутреннего
мира работающих вкупе членов, вот почему наш союз не только не падает, а еще разрастается, и доказательством тому служит, что к нам постоянно идут новые ищущие неофиты, как и вы оба пришли с открытыми сердцами и с духовной
жаждой слышать масонские поучения…
Космическое прельщение обыкновенно означало
жажду слияния с душой
мира.
Душа
мира — земля — женственна по отношению к Логосу — светоносному Мужу и
жаждет соединения с Логосом, принятия Его внутрь себя.
На идеалах христианского искусства отпечатлелась
жажда искупления грехов этого
мира,
жажда приобщения к
миру иному.
И кто
жаждет искупить вину свою и грех свой, тот
жаждет силы и из силы, а не слабости и из слабости, тот участвует в избавлении
мира.
В жизни моральной, как и в жизни познавательной, художественной, половой, новый человек
жаждет творить новую жизнь, а не только нести послушание последствиям греха, не только приспособляться к условиям этого
мира.
Эстетизм хотел быть всем, быть другой жизнью, он переливался за границы искусства, он
жаждал претворения бытия в искусство, отрешения от бытия, жертвы жизнью этого
мира во имя красоты.
В строе русской души есть противление тому творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную культуру, есть
жажда творчества, которое создает новую жизнь и иной
мир.
В глубине всякой подлинной религии и всякой подлинной мистики есть
жажда преодоления «
мира» как низшего бытия, победа над «
миром», и, следовательно, есть аскетика как путь к этому преодолению и этой победе.
Реставраторы язычества должны признать, что кровь людей эпохи Возрождения была отравлена христианским сознанием греховности этого
мира и христианской
жаждой искупления.
Маг
жаждет могущества в заколдованном
мире, но бессилен расколдовать его.
Дифференцированный, распавшийся пол становится источником раздора в
мире и мучительно безысходной
жажды соединения.
Искание Царства Божьего на земле есть искание выхода из всякого приспособления к природной необходимости, есть
жажда освобождения от тяжести «
мира».
— Приступаю к тягостнейшему моменту моей жизни, — продолжал Перегоренский угрюмо, — к истории переселения моего из
мира свободного мышления в
мир авкторитета… Ибо с чем могу я сравнить узы, в которых изнываю? зверообразные инквизиторы гишпанские и те не возмыслили бы о тех муках, которые я претерпеваю! Глад и
жажда томят меня; гнусное сообщество Пересечкина сокращает дни мои… Был я в селе Лекминском, был для наблюдения-с, и за этою, собственно, надобностью посетил питейный дом…
Свобода! он одной тебя
Еще искал в пустынном
мире.
Страстями чувства истребя,
Охолодев к мечтам и к лире,
С волненьем песни он внимал,
Одушевленные тобою,
И с верой, пламенной мольбою
Твой гордый идол обнимал.
Свершилось… целью упованья
Не зрит он в
мире ничего.
И вы, последние мечтанья,
И вы сокрылись от него.
Он раб. Склонясь главой на камень,
Он ждет, чтоб с сумрачной зарей
Погас печальной жизни пламень,
И
жаждет сени гробовой.
Княжна Людмила предалась мечтам о будущем, мечтам, полным светло-розовых оттенков, подобным лучезарной летней заре. В будущем Тани проносились перед ее духовным взором темные тучи предстоящего, оскорбляя ее за последнее время до болезненности чуткое самолюбие. Полный
мир и какое-то неопределенное чувство сладкой истомы царили в душе княжны Людмилы. Завистливой злобой и
жаждой отмщения было переполнено сердце Татьяны Берестовой.
В
мире материальном, в теле душа находится как бы в темнице и
жаждет освобождения от тюремного заключения, возвращения на духовную родину из плена этого падшего
мира.
Мир во грехе лежит, и от этого зла
мира человек
жаждет избавления.
И
жажда избавления от «социальной обыденности» и посредственности может быть еще острее, чем
жажда избавления от страдания, причиняемого трагическими противоречиями
мира.
Но слишком велика в Толстом и слишком в то же время честна
жажда гармонии, чтобы долго видеть в зле
мира ряд отдельных случайностей.
По великому сибирскому пути, на протяжении тысяч верст, медленно двигался огромный, мутно-пьяный, безначально-бунтовской поток. Поток этот, полный слепой и дикой
жажды разрушения, двигался в берегах какого-то совсем другого
мира. В этом другом
мире тоже была великая
жажда разрушения, но над нею царила светлая мысль, она питалась широкими, творческими целями. Был ясно сознанный враг, был героический душевный подъем.