Неточные совпадения
Наполеон его ужасно увлек, то есть собственно увлекло его то, что очень многие гениальные люди на
единичное зло не смотрели, а шагали через, не задумываясь.
Тут, как бы вам это выразить, своего рода теория, то же самое дело, по которому я нахожу, например, что
единичное злодейство позволительно, если главная цель хороша.
Стало быть, приобретая единственно и исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана, и уже не от частных,
единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния.
Разве не жило оно девятнадцать веков, разве не живет и теперь в движениях
единичных душ и в движениях народных масс?
Пусть это изверг, но я теперь, в наше время, не смею уже сказать, что это только
единичный изверг.
Вот чему надо ужасаться, привычке нашей, а не
единичному злодеянию того или другого индивидуума.
— Вся программа, и общественной и
единичной жизни, у нас позади: все образцы даны нам.
В этом смысле
единичная человеческая жизнь и есть некоторый частный зон, подобный историческому зону.
Если скажем, что бытие, т. е. относительное во всей множественности своей, есть совокупность модусов Абсолютного, т. е. что Абсолютное имеет в себе относительное, как модусы (учение Спинозы [Модус (в системе Спинозы) —
единичное проявление единой и единственной субстанции.
Нельзя обладать истиной индивидуально: разумеется, фактически она может быть в тот или иной момент доступна лишь ограниченному числу лиц или даже
единичному человеку, но и он, этот единственный, имеет истину не как свою, но как всеобщую, к которой он лишь содеялся причастен.
Ибо все имена возникают из известной
единичной деятельности разума, чрез которую одно отличается от другого.
Бесспорно, вся сущность религии состоит в том, чтобы ощущать все, определяющее наше чувство в его высшем единстве, «как нечто единое и тождественное, а все
единичное и особое как обусловленное им, т. е. (!!) чтобы ощущать наше бытие и жизнь в Боге и через Бога» (50–51).
Что вы знаете или мните о природе вещей, лежит далеко в стороне от области религии: воспринимать в нашу жизнь и вдохновляться в этих воздействиях (вселенной) и в том, что они пробуждают в нас, всем
единичным не обособленно, а в связи с целым, всем ограниченным не в его противоположности иному, а как символом бесконечного — вот что есть религия; а что хочет выйти за эти пределы и, напр., глубже проникнуть в природу и субстанцию вещей, есть уже не религия, а некоторым образом стремится быть наукой…
При этом мифотворчество есть не
единичный, но многократно повторяющийся акт.
В свое время «антитезу между номинализмом и реализмом» пытался, подобно Булгакову, примирить Абеляр, решивший проблему универсалий в духе концептуализма: понятия не имеют самостоятельной онтологической реальности, но воспроизводят объединяемые в человеческом уме сходные признаки
единичных вещей.
Я не признаю первичной реальности каких-либо коллективов, я фанатик реальности индивидуально-личного, неповторимо-единичного, а не общего и коллективного.
Любовь всегда относится к
единичному, а не к общему.
Его тема связана с судьбой личности,
единичной, неповторимой, единственной.
Во имя этой
единичной личности он борется с общим, с универсальным, с общеобязательной моралью и общеобязательной логикой.
— Как вам сказать: и верю и не верю… Пустяки в нашей жизни играют слишком большую роль, и против них иногда мы решительно бессильны. Они опутывают нас по рукам и по ногам, приносят массу самых тяжелых огорчений и служат неиссякаемым источником других пустяков и мелочей. Вы сравните: самый страшный враг — тот, который подавляет нас не
единичной силой, а количеством. В тайге охотник бьет медведей десятками, — и часто делается жертвой комаров. Я не отстаиваю моей мысли, я только высказываю мое личное мнение.
В метрических книгах смерть от тифов и горячек показана 50 раз, но всё это
единичные случаи, разбросанные по книгам всех четырех приходов на протяжении десяти лет.
Единичное добро останется всегда, потому что оно есть потребность личности, живая потребность прямого влияния одной личности на другую.
— Кто посягает на
единичную «милостыню», — начал я, — тот посягает на природу человека и презирает его личное достоинство.
Бахмутов говорил о своем восторге, что дело это так хорошо кончилось, благодарил меня за что-то, объяснял, как приятно ему теперь после доброго дела, уверял, что вся заслуга принадлежит мне и что напрасно многие теперь учат и проповедуют, что
единичное доброе дело ничего не значит.
— Да почти ничего дальше, — продолжал Евгений Павлович, — я только хотел заметить, что от этого дело может прямо перескочить на право силы, то есть на право
единичного кулака и личного захотения, как, впрочем, и очень часто кончалось на свете. Остановился же Прудон на праве силы. В американскую войну многие самые передовые либералы объявили себя в пользу плантаторов, в том смысле, что негры суть негры, ниже белого племени, а стало быть, право силы за белыми…
Характерно также то, что в своем распознавании я остановился на самой редкой из всех болезней, которые можно было предположить. И в моей практике это было не
единичным случаем: кишечные колики я принимал за начинающийся перитонит; где был геморрой, я открывал рак прямой кишки и т. п. Я был очень мало знаком с обыкновенными болезнями, — мне прежде всего приходила в голову мысль о виденных мною в клиниках самых тяжелых, редких и «интересных» случаях.
У нас общество не хочет затруднять себя лишними хлопотами; всю тяжесть оно сваливает со своих плеч на плечи
единичных людей и жестоко карает их в случае, если они отказываются нести эту тяжесть.
Надо разрешить, принадлежит ли этот феномен клинике, как
единичный случай, или есть свойство, которое может нормально повторяться в других; это интересно в видах уже общего дела.
И далеко не
единичный случай, что самые отцы и родоначальники бывших культурных семейств смеются уже над тем, во что, может быть, еще хотели бы верить их дети.
Индивидуальное и
единичное имеет двоякое значение для этики.
Личность, неповторимая,
единичная личность, есть высшая ценность, она не есть средство для торжества общего, хотя бы это общее было общеобязательным нравственным законом.
Символическая этика очень связана с почитанием и уважением к иерархическому чину, всегда что-то символизирующему, и с недостаточным уважением и вниманием к человеку, к неповторимой и
единичной личности.
Этика творчества утверждает ценность индивидуального и
единичного.
Последствием этого является тиранство закона, которое есть тиранство общества над личностью, общеобязательной идеи над индивидуальным, личным, неповторимым,
единичным.
Прежде всего нравственная оценка и нравственный акт должны исходить от конкретной,
единичной личности и быть индивидуальными и неповторимыми в своей индивидуальности нравственными актами и оценками.
Государство еще может признать отвлеченное субъективное право человека и гражданина, да и то неохотно, но никогда не признает индивидуальных, неповторимых,
единичных, качественно своеобразных прав отдельной человеческой личности с ее индивидуальной судьбой.
— Потому, — продолжал Вибель, — что проявлением стремления людей к религии, к добру, к божественной жизни не может быть
единичное существо, но только сонм существ, кои сливаются в желании не личного, но общего блага.
— Скопцы, действительно, у нас были в древности, — отвечал Евгений, — и в начале нынешнего тысячелетия занимали даже высшие степени нашей церковной иерархии: Иоанн, митрополит киевский, родом грек, и Ефим, тоже киевский митрополит, бывший до иночества старшим боярином при князе Изяславе […князь Изяслав (1024—1078) — великий князь киевский, сын Ярослава Мудрого.]; но это были лица
единичные, случайные!..
Проблема, перед которой мы поставлены, — это есть проблема об отношении личности, неповторимой,
единичной личности, экзистенциального центра, обладающего чувствилищем к страданию и радости, личности, связанной единой судьбой, и мировым порядком, мировой гармонией.
Именно индивидуально-неповторимое в
единичной лошади есть самое богатое и полное, а самое главное, то же, что мы называем «общим» в лошади, её лошадиностью, есть лишь качествование индивидуально-неповторимого и
единичного.
Универсальное и тем менее общее не есть самостоятельное существо, оно находится в
единичных существах, in rebus по старой терминологии.
Но верно обратное: именно этот эмпирический, объективированный мир есть царство общего, царство закона, царство необходимости, царство принуждения универсальными началами всего индивидуального и личного, иной же духовный мир есть царство индивидуального,
единичного, личного, царство свободы.
Что самое главное, самое первичное в
единичной лошади — идея лошади, общее в ней или индивидуально-неповторимое в ней?
Дух в противоположность распространенному мнению противоположен прежде всего «общему», он знает лишь
единичное.
Также индивидуально-неповторимый,
единичный человек включает в себя универсальную человечность, а не входит в нее как подчиненная часть.
Отвлеченное качество бытия, предикат бытия есть лишь внутренняя составная часть конкретно-существующего,
единичного; общее — бытийственное, общее — универсальное, общее — человеческое находится в конкретной человеческой личности, а не наоборот.
Употребляя кантовскую терминологию, можно было бы сказать, что царство природы есть царство общего, царство же свободы есть царство
единичного.
У Парменида, в платонизме, в онтологизме подлинное, идеальное бытие есть универсально-общее, индивидуально-единичное есть или производное и подчиненное, или призрачное.
В этом восстании есть вечная правда, правда о том, что
единичная личность и её судьба есть бóльшая ценность, чем мировой порядок, чем гармония целого, чем отвлеченное бытие.
Остается логическое противоположение общего и
единичного, универсального и индивидуального.