Неточные совпадения
«Как можно! А как не отдашь в
срок? если дела пойдут плохо, тогда подадут ко взысканию, и имя Обломова,
до сих пор чистое, неприкосновенное…» Боже сохрани! Тогда прощай его спокойствие, гордость… нет, нет! Другие займут да потом и мечутся, работают, не спят, точно демона впустят в себя. Да, долг — это демон, бес, которого ничем не изгонишь, кроме денег!
Но после этого часа прошел еще час, два, три, все пять часов, которые он ставил себе самым дальним
сроком терпения, и положение было все то же; и он всё терпел, потому что больше делать было нечего, как терпеть, каждую минуту думая, что он дошел
до последних пределов терпения и что сердце его вот-вот сейчас разорвется от сострадания.
На утро однако всё устроилось, и к девяти часам —
срок,
до которого просили батюшку подождать с обедней, сияющие радостью, разодетые дети стояли у крыльца пред коляской, дожидаясь матери.
Насчет приезда полномочных опять просили дать
срок, вместо субботы,
до четверга, прибавив, что они имеют полное доверие от правительства и большие права.
Адмирал предложил им некоторые условия и, подозревая, что они не упустят случая, по обыкновению, промедлить, объявил, что дает им
сроку до вечера.
Перед отплытием из Татарского пролива время, с августа
до конца ноября, прошло в приготовлениях к этому рискованному плаванию, для которого готовились припасы на непредвиденный
срок, ввиду ожидания встречи с неприятелем.
И все потому, что Ракитин совсем не рассчитывал, что тот в такой короткий
срок мог
до таких интимных подробностей ознакомиться с делом.
У него как раз к этому
сроку иссякли все
до сих пор не прерывавшиеся в продолжение стольких лет его доходы от подачек Федора Павловича.
Оставалось только три четверти часа
до последнего
срока, назначенного Кларой.
Но вот два дня прошли тихо;
до конца назначенного
срока,
до недели, было еще пять дней. Райский рассчитывал, что в день рождения Марфеньки, послезавтра, Вере неловко будет оставить семейный круг, а потом, когда Марфенька на другой день уедет с женихом и с его матерью за Волгу, в Колчино, ей опять неловко будет оставлять бабушку одну, — и таким образом неделя пройдет, а с ней минует и туча. Вера за обедом просила его зайти к ней вечером, сказавши, что даст ему поручение.
Наем рабочих велся на
срок от Петрова
до Покрова, то есть от 29 июня
до 1 октября.
Положим, тоже приблизительно, что
до 70 лет доживает такая же пропорция женщин, какая из мужчин доживает
до 65; если мы сообразим разность
сроков развития, перевес крепости организма женщины выставится гораздо сильнее, чем предполагает статистик, не бравший в расчет разности лет совершеннолетия.
Я на своем столе нацарапал числа
до ее приезда и смарывал прошедшие, иногда намеренно забывая дня три, чтоб иметь удовольствие разом вымарать побольше, и все-таки время тянулось очень долго, потом и
срок прошел, и новый был назначен, и тот прошел, как всегда бывает.
Получив этот ответ, он немедленно написал к графине, что согласен — но что просит ее предварительно разрешить ему следующее сомнение, с кого ему получить заплаченные деньги в том случае, если Энкиева комета, пересекая орбиту земного шара, собьет его с пути — что может случиться за полтора года
до окончания
срока.
Она девушкой пришла сюда с матерью за отцом-каторжным, который
до сих пор еще не отбыл своего
срока; теперь она замужем за крестьянином из ссыльных, мрачным стариком, которого я мельком видел, проходя по двору; он был болен чем-то, лежал на дворе под навесом и кряхтел.
В Палеве хлебопек Горячий, простоватый, откровенный и, по-видимому, добрый человек, рассказывал мне, как он дошел
до своей деревни, повидался с женою и детками и как опять был сослан на Сахалин, где кончает уже второй
срок.
Так, для каторжных отряда исправляющихся десять месяцев считаются за год, и если каторжные второго и третьего разряда, то есть осужденные на
сроки от 4
до 12 лет, назначаются на рудничные работы, то каждый год, проведенный ими на этих работах, засчитывается за полтора года.
Краткосрочные, осужденные на
сроки до 12 лет, составляют 62,5 %, то есть немного больше половины всего числа.
Хотя
до окончания
срока осталось еще более 10–15 лет, но она уже бредит о материке и слышать не хочет про здешнее хозяйство, которое кажется ей ничтожным, не стоящим внимания.
Тот еврей, у которого украли на Сахалине 56 тысяч, был прислан за фальшивые бумажки; он уже отбыл
сроки и гуляет по Александровску в шляпе, пальто и с золотою цепочкой; с чиновниками и надзирателями он всегда говорит вполголоса, полушёпотом, и благодаря, между прочим, доносу этого гнусного человека был арестован и закован в кандалы многосемейный крестьянин, тоже еврей, который был осужден когда-то военным судом «за бунт» в бессрочную каторгу, но на пути через Сибирь в его статейном списке посредством подлога
срок наказания был сокращен
до 4 лет.
Для тех поселенцев, которые «вели себя совершенно одобрительно, занимались полезным трудом и приобрели оседлость», десятилетний
срок может быть сокращен
до шести лет.
Пока несомненно одно, что колония была бы в выигрыше, если бы каждый каторжный, без различия
сроков, по прибытии на Сахалин тотчас же приступал бы к постройке избы для себя и для своей семьи и начинал бы свою колонизаторскую деятельность возможно раньше, пока он еще относительно молод и здоров; да и справедливость ничего бы не проиграла от этого, так как, поступая с первого же дня в колонию, преступник самое тяжелое переживал бы
до перехода в поселенческое состояние, а не после.
Для поселенца эти
сроки увеличены в первом случае
до семи, во втором
до четырнадцати дней.
Из них осужденных на
сроки до 8 лет было 2124 (36 %), от 8
до 12 — 1567 (26,5 %), от 12
до 15 — 747 (12,7 %), от 15
до 20 — 731 (12,3 %), бессрочных 386 (6,5 %) и рецидивистов, осужденных на
сроки от 20
до 50 лет, — 175 (3 %).
Кононович обещает увольнять от работ за два и даже за три года
до окончания полного
срока работ.
— В векселе
сроку, любезный мой, не поставлено, — с улыбкой сказал Смолокуров. — Писано: «
До востребования», значит, когда захочу, тогда и потребую деньги.
— Тут не шутки, а настоящее дело, — возразил Чапурин. — Выслушайте меня да по душе и дайте ответ. Вот дело в чем: Авдотья Марковна осталась теперь как есть круглой сиротой. В торговых и других делах ни она, ни Дарья Сергевна ничего не разумеют — дело женское, эти дела им не по разуму. По моему рассужденью, о чем я Авдотье Марковне еще
до кончины покойника говорил и она на то согласилась, — надо ей все распродать либо на
сроки сдать в кортому.
И льготного
срока не станут ждать —
до десяти дён наложут узду…
Больше бабы сидели в старых платочных рядах; мужья, сыновья их и братья с утра
до ночи снуют, бывало, по ярманке, отыскивая неисправных должников либо приглядываясь к свежим товарам и условливаясь с оптовыми торговцами насчет будущих цен и
сроков платежа.
—
До вас, Патап Максимыч, — отвечала она плаксивым голосом. — Беда у меня случилась, не знаю, как и пособить. Матушка Манефа пелену велела мне в пяльцах вышивать. На
срок, к Масленице, поспела бы беспременно.
Обычай «крутить свадьбу уходом» исстари за Волгой ведется, а держится больше оттого, что в тамошнем крестьянском быту каждая девка, живучи у родителей, несет долю нерадостную. Девкой в семье дорожат как даровою работницей и замуж «честью» ее отдают неохотно. Надо, говорят, девке родительскую хлеб-соль отработать; заработаешь — иди куда хочешь. А
срок дочерних заработков длинен:
до тридцати лет и больше она повинна у отца с матерью в работницах жить.
— А мой совет, матушка, будет такой, — немного подумавши, молвила мать Ираида. — Оленушка в Хвалыне живет у Стромиловых, на другой день Казанской выйдет ей
срок — годовщина. Сплыть бы ей
до Саратова, там ведь близехонько, тем же бы днем на пароходе поспела.
— Слава Богу, — отвечала Манефа, — дела у братца, кажись, хорошо идут. Поставку новую взял на горянщину, надеется хорошие барыши получить, только не знает, как к
сроку поспеть. Много ли времени
до весны осталось, а работников мало, новых взять негде. Принанял кой-кого, да не знает, управится ли… К тому ж перед самым Рождеством горем Бог его посетил.
С тех пор семицкие кумушки живут душа в душу целых три дня, вплоть
до Троицы. Случается, однако, что долгий язычок и
до этого короткого
срока остужает семицкое кумовство… Недаром говорится пословица: «Кукушку кстили, да языка не прикусили».
Мне было не
до того, чтобы отправляться за границу с определенной программой и на долгий
срок. Я жаждал только отдохнуть,"найти самого себя","сделать передышку"и размыслить, как окончательно ликвидировать свои материальные дела.
Да если бы я и хотел этого (а такого желания у меня решительно не было), то мне и некогда было бы в такой короткий
срок (от января
до октября 1861 года) при тогдашней моей бойкой и разнообразной жизни устроить себе такой патронат.
Про меня рано сложилась легенда, что я все мои романы не написал, а продиктовал. Я уже имел повод оговариваться и поправлять это — в общем неверное — сведение.
До 1873 года я многое из беллетристики диктовал, но с того года
до настоящей минуты ни одна моя, ни крупная, ни мелкая вещь, не продиктована, кроме статей. «Жертва вечерняя» вся целиком была продиктована, и в очень скорый
срок — в шесть недель, причем я работал только с 9
до 12 часов утра. А в романе
до двадцати печатных листов.
Испания!
До сих пор эта страна остается в моей памяти как яркая страница настоящей молодости. Мне тогда еще не было полных 29 лет. И я искренно упрекаю себя в настоящий момент за то, что я не то что вычеркнул ее из своей памяти, а не настолько сильно влекся к ней, чтобы еще раз и на более долгий
срок пожить в ней.
Издатель предложил:
до осени платить мне ежемесячно определенную сумму. Стало быть, я не обязан был сейчас же выкладывать капитал. И по типографии я мог сразу пользоваться кредитом. А со второго года издания я обязан был выплачивать род аренды на известный
срок. В случае нарушения с моей стороны контракта я должен был заплатить неустойку в десять тысяч рублей.
Теперь, в начале XX века, каждая газета поглощает суммы в несколько раз большие и в такие же короткие
сроки. Мое издательство продолжалось всего два года и три месяца,
до весны 1865 года, когда пришлось остановить печатание"Библиотеки".
— Дайте мне
сроку до вечера, — возразил я.
«Я буду не один, — продолжал я раскидывать, ходя как угорелый все эти последние дни в Москве, — никогда теперь уже не буду один, как в столько ужасных лет
до сих пор: со мной будет моя идея, которой я никогда не изменю, даже и в том случае, если б они мне все там понравились, и дали мне счастье, и я прожил бы с ними хоть десять лет!» Вот это-то впечатление, замечу вперед, вот именно эта-то двойственность планов и целей моих, определившаяся еще в Москве и которая не оставляла меня ни на один миг в Петербурге (ибо не знаю, был ли такой день в Петербурге, который бы я не ставил впереди моим окончательным
сроком, чтобы порвать с ними и удалиться), — эта двойственность, говорю я, и была, кажется, одною из главнейших причин многих моих неосторожностей, наделанных в году, многих мерзостей, многих даже низостей и, уж разумеется, глупостей.
— Да уж по тому одному не пойду, что согласись я теперь, что тогда пойду, так ты весь этот
срок апелляции таскаться начнешь ко мне каждый день. А главное, все это вздор, вот и все. И стану я из-за тебя мою карьеру ломать? И вдруг князь меня спросит: «Вас кто прислал?» — «Долгорукий». — «А какое дело Долгорукому
до Версилова?» Так я должен ему твою родословную объяснять, что ли? Да ведь он расхохочется!
Думает вдова: «Станет зима, и куда я вас тогда подеваю; хоть бы вас к тому
сроку Бог прибрал!» Только не дождалась
до зимы.
Думал он так: чтобы этим государя занять, и тогда, если государь сам вспомнит и заговорит про блоху, надо подать и ответствовать, а если не заговорит, то промолчать; шкатулку кабинетному камердинеру велеть спрятать, а тульского левшу в крепостной каземат без
сроку посадить, чтобы посидел там
до времени, если понадобится.
На просьбу эту старый аптекарь уведомил Марью Станиславовну тоже письмом, тщательнейшим образом запечатанным, что денег он ей
до конца месяца не вышлет и не будет никогда высылать ранее
срока.
И вдруг неслыханнейшая оргия взволновала наш скромный город. Словно молния, блеснула всем в глаза истина: требуется
до двадцати тысяч ратников! Сколько тут сукна, холста, кожевенного товара, полушубков, обозных лошадей, провианта, приварочных денег! И сколько потребуется людей, чтобы все это сшить, пригнать в самый короткий
срок!
Наталье Федоровне все это было безразлично. Потрясенная
до глубины души смертью отца, для нее почти неожиданной, хотя за несколько дней доктора очень прозрачно намекнули на бессилие науки и близость роковой развязки, она не обратила внимание на такое поспешное удаление ее горничной из Грузина, что, впрочем, объяснилось и тем, что
до 1 октября —
срок, назначенный самим графом для переезда в город, — было недалеко.
— Я прошу вас, батюшка, дать мне
сроку до завтрашнего дня, завтра я вам дам ответ… и объясню все.
— Всякий имеет право своего слова. Давая нам угадывать, что отдельных узлов всеобщей сети, уже покрывшей Россию, состоит теперь
до нескольких сотен, и развивая предположение, что если каждый сделает свое дело успешно, то вся Россия, к данному
сроку, по сигналу…