Неточные совпадения
Отец, переночевавши, на другой же день выбрался в
дорогу.
— Правда, с такой
дороги и очень нужно отдохнуть. Вот здесь и расположитесь, батюшка, на этом диване. Эй, Фетинья, принеси перину, подушки и простыню. Какое-то время послал Бог: гром такой — у меня всю ночь горела свеча перед образом. Эх,
отец мой, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи! где так изволил засалиться?
Отец послал ей на
дорогу проклятие, а преследовать не заботился.
Вы не поверите, ваше превосходительство, как мы друг к другу привязаны, то есть, просто если бы вы сказали, вот, я тут стою, а вы бы сказали: «Ноздрев! скажи по совести, кто тебе
дороже,
отец родной или Чичиков?» — скажу: «Чичиков», ей-богу…
А когда
отец возвратился, то ни дочери, ни сына не было. Такой хитрец: ведь смекнул, что не сносить ему головы, если б он попался. Так с тех пор и пропал: верно, пристал к какой-нибудь шайке абреков, да и сложил буйную голову за Тереком или за Кубанью: туда и
дорога!..
И вот снится ему: они идут с
отцом по
дороге к кладбищу и проходят мимо кабака; он держит
отца за руку и со страхом оглядывается на кабак.
— Долго ли до греха? — говорили
отец и мать. — Ученье-то не уйдет, а здоровья не купишь; здоровье
дороже всего в жизни. Вишь, он из ученья как из больницы воротится: жирок весь пропадает, жиденький такой… да и шалун: все бы ему бегать!
А он сделал это очень просто: взял колею от своего деда и продолжил ее, как по линейке, до будущего своего внука, и был покоен, не подозревая, что варьяции Герца, мечты и рассказы матери, галерея и будуар в княжеском замке обратят узенькую немецкую колею в такую широкую
дорогу, какая не снилась ни деду его, ни
отцу, ни ему самому.
На этой
дороге он видел единственную выгодную замену поприща, завещанного ему
отцом и не достигнутого.
— Recht gut, mein lieber Junge! [Очень хорошо, мой
дорогой мальчик! (нем.)] — говорил
отец, выслушав отчет, и, трепля его широкой ладонью по плечу, давал два, три рубля, смотря по важности поручения.
Старушка хотела что-то сказать, но вдруг остановилась, закрыла лицо платком и, махнув рукою, вышла из комнаты. У меня немного защемило в сердце, когда я увидал это движение; но нетерпение ехать было сильнее этого чувства, и я продолжал совершенно равнодушно слушать разговор
отца с матушкой. Они говорили о вещах, которые заметно не интересовали ни того, ни другого: что нужно купить для дома? что сказать княжне Sophie и madame Julie? и хороша ли будет
дорога?
По
дороге на верх я забежал на террасу. У дверей на солнышке, зажмурившись, лежала любимая борзая собака
отца — Милка.
Ему было девять лет, он был ребенок; но душу свою он знал, она была
дорога ему, он берег ее, как веко бережет глаз, и без ключа любви никого не пускал в свою душу. Воспитатели его жаловались, что он не хотел учиться, а душа его была переполнена жаждой познания. И он учился у Капитоныча, у няни, у Наденьки, у Василия Лукича, а не у учителей. Та вода, которую
отец и педагог ждали на свои колеса, давно уже просочилась и работала в другом месте.
Нельзя было простить работнику, ушедшему в рабочую пору домой потому, что у него
отец умер, как ни жалко было его, и надо было расчесть его дешевле за прогульные
дорогие месяцы; но нельзя было и не выдавать месячины старым, ни на что не нужным дворовым.
— Да хоть послезавтра. Что нам здесь делать-то! Шампанское с Кукшиной пить? Родственника твоего, либерального сановника, слушать?.. Послезавтра же и махнем. Кстати — и моего
отца усадьбишка оттуда недалеко. Ведь это Никольское по ***
дороге?
— Как придется. Он заехал сюда по
дороге к
отцу.
— Ничего! поправимся. Одно скучно — мать у меня такая сердобольная: коли брюха не отрастил да не ешь десять раз в день, она и убивается. Ну,
отец ничего, тот сам был везде, и в сите и в решете. Нет, нельзя курить, — прибавил он и швырнул сигарку в пыль
дороги.
Ну-с, вот я и отправился к «
отцам», — так заключил Базаров, — и на
дороге завернул сюда… чтобы все это передать, сказал бы я, если б я не почитал бесполезную ложь — глупостью.
Отец с матерью опять свели детей в лес и их там бросили, и опять мальчик с пальчик кидал по
дороге крошки хлеба.
Когда
отец с матерью повели детей в лес, мальчик с пальчик шел сзади всех и все брал по одному камушку из кармана и кидал на
дорогу.
Отец хотел уехать в Казань, да побоялся нас, детей, везти с собой, потому что погода была холодная и
дороги дурные.
— Простые, грубые игрушки нравились ему больше затейливых и
дорогих, — быстро-быстро и захлебываясь словами, говорил
отец; бабушка, важно качая седою, пышно причесанной головой, подтверждала, вздыхая...
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве по настоянию
отца «Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений русского народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью, по извилистым
дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые, черные валы.
Да, я тот несчастный, которого ваш
отец лишил куска хлеба, выгнал из отеческого дома и послал грабить на больших
дорогах.
Корея разделяется на восемь областей, или
дорог, по сказанию
отца Иакинфа.
У старика Ивана было два сына: Шат Иваныч и Дон Иваныч. Шат Иваныч был старший брат; он был сильнее и больше, а Дон Иваныч был меньший и был меньше и слабее.
Отец показал каждому
дорогу и велел им слушаться. Шат Иваныч не послушался
отца и не пошел по показанной
дороге, сбился с пути и пропал. А Дон Иваныч слушал
отца и шел туда, куда
отец приказывал. Зато он прошел всю Россию и стал славен.
— Что мне до матери? ты у меня мать, и
отец, и все, что ни есть
дорогого на свете. Если б меня призвал царь и сказал: «Кузнец Вакула, проси у меня всего, что ни есть лучшего в моем царстве, все отдам тебе. Прикажу тебе сделать золотую кузницу, и станешь ты ковать серебряными молотами». — «Не хочу, — сказал бы я царю, — ни каменьев
дорогих, ни золотой кузницы, ни всего твоего царства: дай мне лучше мою Оксану!»
— Это тесть! — проговорил пан Данило, разглядывая его из-за куста. — Зачем и куда ему идти в эту пору? Стецько! не зевай, смотри в оба глаза, куда возьмет
дорогу пан
отец. — Человек в красном жупане сошел на самый берег и поворотил к выдавшемуся мысу. — А! вот куда! — сказал пан Данило. — Что, Стецько, ведь он как раз потащился к колдуну в дупло.
Может быть, эти самые хитрости и сметливость ее были виною, что кое-где начали поговаривать старухи, особливо когда выпивали где-нибудь на веселой сходке лишнее, что Солоха точно ведьма; что парубок Кизяколупенко видел у нее сзади хвост величиною не более бабьего веретена; что она еще в позапрошлый четверг черною кошкою перебежала
дорогу; что к попадье раз прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку
отца Кондрата и убежала назад.
— Держи, держи его! — завопил он и ринулся вслед за Дмитрием Федоровичем. Григорий меж тем поднялся с полу, но был еще как бы вне себя. Иван Федорович и Алеша побежали вдогонку за
отцом. В третьей комнате послышалось, как вдруг что-то упало об пол, разбилось и зазвенело: это была большая стеклянная ваза (не из
дорогих) на мраморном пьедестале, которую, пробегая мимо, задел Дмитрий Федорович.
Довольно,
отцы, нынче век либеральный, век пароходов и железных
дорог.
И однако, все шли. Монашек молчал и слушал.
Дорогой через песок он только раз лишь заметил, что
отец игумен давно уже ожидают и что более получаса опоздали. Ему не ответили. Миусов с ненавистью посмотрел на Ивана Федоровича.
— Мы целую бутылку пороху заготовили, он под кроватью и держал.
Отец увидал. Взорвать, говорит, может. Да и высек его тут же. Хотел в гимназию на меня жаловаться. Теперь со мной его не пускают, теперь со мной никого не пускают. Смурова тоже не пускают, у всех прославился; говорят, что я «отчаянный», — презрительно усмехнулся Коля. — Это все с железной
дороги здесь началось.
Слушай дальше: Митеньке теперь пересекает
дорогу старикашка
отец.
Кстати, завернув в переулок к брату Дмитрию и чувствуя голод, он вынул из кармана взятую у
отца булку и съел
дорогой.
— Уговорите, mа chere, [
Дорогая (франц.).]
отца пройтись с вами. Ну, пожалуйста, Петр Владиславич, — обратилась хозяйка к полковнику.
Вина составляли главный доход Елисеева. В его погребах хранились самые
дорогие вина, привезенные
отцом владельца на трех собственных парусных кораблях, крейсировавших еще в первой половине прошлого века между Финским заливом и гаванями Франции, Испании, Португалии и острова Мадейры, где у Елисеева были собственные винные склады.
Подгоняемая шестами, лодка наша хорошо шла по течению. Через 5 км мы достигли железнодорожного моста и остановились на отдых. Дерсу рассказал, что в этих местах он бывал еще мальчиком с
отцом, они приходили сюда на охоту за козами. Про железную
дорогу он слышал от китайцев, но никогда ее раньше не видел.
Наконец я надумал: я предложил ему обменять его старое ружье на новое, но он отказался, сказав, что берданка ему
дорога как память об
отце, что он к ней привык и что она бьет очень хорошо.
Старик как-то заморгал и, держа шапку в руках, опять забежал вперед и загородил
отцу дорогу. Глаза
отца сверкнули гневом. Януш говорил тихо, и слов его мне не было слышно, зато отрывочные фразы
отца доносились ясно, падая точно удары хлыста.
Однажды, когда я, по обыкновению, утром проходил по аллеям сада, я увидел в одной из них
отца, а рядом старого Януша из зáмка. Старик подобострастно кланялся и что-то говорил, а
отец стоял с угрюмым видом, и на лбу его резко обозначалась складка нетерпеливого гнева. Наконец он протянул руку, как бы отстраняя Януша с своей
дороги, и сказал...
После Карла Ивановича являлся повар; что б он ни купил и что б ни написал,
отец мой находил чрезмерно
дорогим.
Так шли годы. Она не жаловалась, она не роптала, она только лет двенадцати хотела умереть. «Мне все казалось, — писала она, — что я попала ошибкой в эту жизнь и что скоро ворочусь домой — но где же был мой дом?.. уезжая из Петербурга, я видела большой сугроб снега на могиле моего
отца; моя мать, оставляя меня в Москве, скрылась на широкой, бесконечной
дороге… я горячо плакала и молила бога взять меня скорей домой».
Мне было около пятнадцати лет, когда мой
отец пригласил священника давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки закона божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет
дороже, чем за катехизис.
— Ну, mon cher frère, [
дорогой брат (фр.).] — заметил мой
отец своим изученно бесстрастным голосом, — хорошо и вы исполнили последнюю волю родителя. Лучше было бы забыть эти тяжелые напоминовения для вас, да и для нас.
— Вы идете прямо под белый ремень или в казематы, по
дороге вы убьете
отца, он дня не переживет, увидев вас в серой шинели.
Целую ночь я бежал по
дороге, но когда рассвело, я боялся, чтобы меня не узнали, и спрятался в высокую рожь. Там я стал на коленки, сложил руки, поблагодарил
отца небесного за свое спасение и с покойным чувством заснул. Ich dankte dem allmächtigen Gott für Seine Barmherzigkeit und mit beruhigtem Gefühl schlief ich ein.
А в те поры деньги были
дороги, вещи — дешевы, гляжу я на них, на мать твою с
отцом — экие ребята, думаю, экие дурачишки!
Девушка осмотрела кругом комнату, точно заранее прощаясь с
дорогими стенами, а потом остановила глаза на
отце. Этот пристальный, глубокий взгляд, полный какой-то загадочной решимости, окончательно смутил Василья Назарыча, и он нерешительно потер свое колено.
Наконец девушка решилась объясниться с
отцом. Она надела простенькое коричневое платье и пошла в кабинет к
отцу. По
дороге ее встретила Верочка. Надежда Васильевна молча поцеловала сестру и прошла на половину
отца; у нее захватило дыхание, когда она взялась за ручку двери.