Неточные совпадения
Затем счесал гребенкой со щетки выпавшие волосы,
свернул их в комок, положил в пепельницу, зажег спичку, а когда волосы, затрещав,
сгорели — вздохнул.
Райский, мокрый,
свернув зонтик под мышкой, как бесполезное орудие, жмурясь от ослепительной молнии, медленно и тяжело шел в
гору по скользкой грязи, беспрестанно останавливаясь, как вдруг послышался ему стук колес.
Чем более мы углублялись в
горы, тем порожистее становилась река. Тропа стала часто переходить с одного берега на другой. Деревья, упавшие на землю, служили природными мостами. Это доказывало, что тропа была пешеходная. Помня слова таза, что надо придерживаться конной тропы, я удвоил внимание к югу. Не было сомнения, что мы ошиблись и пошли не по той дороге. Наша тропа, вероятно,
свернула в сторону, а эта, более торная, несомненно, вела к истокам Улахе.
От места нашей стоянки до Арму, по словам проводников, было 3 дня хода. Но можно сократить расстояние, если пересечь иманскую петлю напрямик
горами. Тогда можно выйти прямо к местности Сянь-ши-хеза, находящейся ниже Арму по течению на 50 км. Ввиду недостатка продовольствия сокращение пути теперь было особенно важно. Удэгейцы обещали проводить нас до того места, где нужно было
свернуть с Имана.
Когда несли мы тебя на крутую
гору, и затем по знойной и пыльной дороге, вдруг
свернули в тенистый парк, словно вошли в райский сад; за неожиданным поворотом сразу глянула на нас своими цветными стеклами ждавшая тебя, как ты прекрасная, церковь.
Уж стал месяц бледнеть, роса пала, близко к свету, а Жилин до края леса не дошел. «Ну, — думает, — еще тридцать шагов пройду,
сверну в лес и сяду». Прошел тридцать шагов, видит — лес кончается. Вышел на край — совсем светло, как на ладонке перед ним степь и крепость, и налево, близехонько под
горой, огни
горят, тухнут, дым стелется и люди у костров.
Я видел, что она хочет зачем-то замять наш разговор и
свернуть на другое. Я оглядел ее пристальнее: она была видимо расстроена. Впрочем, заметив, что я пристально слежу за ней и в нее вглядываюсь, она вдруг быстро и как-то гневно взглянула на меня и с такою силою, что как будто обожгла меня взглядом. «У нее опять
горе, — подумал я, — только она говорить мне не хочет».
Незаметно для себя Мерцалов очутился в центре города, у ограды густого общественного сада. Так как ему пришлось все время идти в
гору, то он запыхался и почувствовал усталость. Машинально он
свернул в калитку и, пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на низкую садовую скамейку.
Марьяна, пообедав, подложила быкам травы,
свернула свой бешмет под головы и легла под арбой на примятую сочную траву. На ней была одна красная сорочка, то есть шелковый платок на голове, и голубая полинялая ситцевая рубаха; но ей было невыносимо жарко. Лицо ее
горело, ноги не находили места, глаза были подернуты влагой сна и усталости; губы невольно открывались, и грудь дышала тяжело и высоко.
— Фрау Леноре старательно и туго
свернула платок в маленький-маленький клубочек, точно она хотела заключить в него все свое
горе.
Она
свернула с шоссе и поскакала по узкой, неторной дорожке, которая действительно как будто направлялась к
горам. Санин поскакал за нею.
А господь его ведает, вор ли, разбойник — только здесь и добрым людям нынче прохода нет — а что из того будет? ничего; ни лысого беса не поймают: будто в Литву нет и другого пути, как столбовая дорога! Вот хоть отсюда
свороти влево, да бором иди по тропинке до часовни, что на Чеканском ручью, а там прямо через болото на Хлопино, а оттуда на Захарьево, а тут уж всякий мальчишка доведет до Луёвых
гор. От этих приставов только и толку, что притесняют прохожих да обирают нас, бедных.
Прямо от юрты мы
свернули на реку Тепты, придерживаясь ее левого берега, но вскоре по маленькому ключику стали подыматься в
горы.
Тогда удэхеец круто
свернул в сторону и очень быстро спустился с
горы в долину Садомабирани.
Поэтому я
свернула в
горы и углубилась в них, стараясь все же держаться направления почтового тракта.
Машина заворчала, плавно сорвалась с места и покатила к шоссе. Там
свернула влево от города и помчалась в
горы.
Не спеша, они сошли к мосту, спустились в овраг и побежали по бело-каменистому руслу вверх. Овраг мелел и круто
сворачивал в сторону. Они выбрались из него и по отлогому скату быстро пошли вверх, к
горам, среди кустов цветущего шиповника и корявых диких слив. Из-за куста они оглянулись и замерли: на шоссе, возле трупов, была уже целая куча всадников, они размахивали руками, указывали в их сторону. Вдоль оврага скакало несколько человек.
Ночь, в самом деле, чудо как хороша! Величавы и спокойны
горы, прекрасные в своем могучем великолепии. Кура то пропадает из виду, то появляется, — отливающая лунным серебром, пенистая, таинственная и седая, как волшебница кавказских сказаний. Военно-грузинская дорога осталась позади. Мы
свернули в сторону и через полчаса будем на месте, — на новом месте, среди новых людей, к которым так неожиданно заблагорассудилось забросить меня капризнице судьбе.
— Ага, — кричит, — жив, божий петушок! Добро. Иди, малый, в конец улицы,
свороти налево к лесу, под
горой дом с зелёными ставнями, спроси учителя, зовут — Михаила, мой племяш. Покажи ему записку; я скоро приду, айда!
Другой, не долетевши до льда, на
горе себе шею
свернет, а три дурака хоть и справили резака, да вынырнуть не сумели: пошли осетров караулить.
Свернув трубкою воскраия одежд, безумцы глумились над еврейск<им> возницею и восклицали смехотворно: «Жид, жид, ешь свиное ухо!..» Летопись
Гор<юхинского> Дьячка.)
Я подошел к окну. Звон колокольчика быстро приближался, но сначала мне видно было только облако пыли, выкатившееся как будто из лесу и бежавшее по дороге к стану. Но вот дорога, пролегавшая под
горой, круто
свернула к станции, и в этом месте мы могли видеть ехавших — прямо и очень близко под нами.
Запад уже не
горел золотом. Он был покрыт ярко-розовыми, клочковатыми облаками, выглядевшими, как вспаханное поле. По дороге гнали стадо; среди сплошного блеянья овец слышалось протяжное мычанье коров и хлопанье кнута. Мужики, верхом на устало шагавших лошадях, с запрокинутыми сохами возвращались с пахоты. Сергей Андреевич
свернул в переулок и через обсаженные ивами конопляники вышел в поле. Он долго шел по дороге, понурившись и хмуро глядя в землю. На душе у него было тяжело и смутно.
Свернули влево и стали подниматься на Змеиную
Гору, острым мысом врезавшуюся в Оку. Меж низких ореховых и дубовых кустов пестрели иван-да-марья, алели вялые листья земляники. Было тепло, и душно, и тоскливо. И все больше болела голова. Из кустов несло влажным теплом, кожа была липка от пота.