Неточные совпадения
— В мое время в комиссариате взятки брали — вот так брали! — говорит дедушка. — Француз на
носу, войско без сапог, а им и горя мало. Принимают всякую
гниль.
Даже ярмарочные купцы, проезжая на возах своего
гнилого товара, не складают тогда в головах барышей и прибытков и не клюют
носом, предаваясь соблазнительным мечтам о ловком банкротстве, а едут молча смотря то на поле, волнующееся под легким набегом теплого ветерка, то на задумчиво стоящие деревья, то на тонкий парок, поднимающийся с сонного озерца или речки.
Вершинин и Майзель сидели с самыми благочестивыми лицами, как те праведники, для которых разгневанный бог мог пощадить целый город грешников. Они тоже намерены были сопровождать своего повелителя по тернистому пути. Сарматов вполголоса рассказывал Летучему какой-то, вероятно, очень скоромный анекдот, потому что сановник морщил свой тонкий орлиный
нос и улыбался плотоядной улыбкой, открывавшей
гнилые зубы.
Набоба охватывала мягкая ночная сырость; из расщелин скалы тянуло
гнилым острым запахом лишайника и разноцветного горного мха; с противоположной стороны шихана обдавало едкой струей дыма, щекотавшей в
носу и щипавшей глаза.
—
Нос у тебя заложило, — сказал Передонов, — недаром у тебя
нос покраснел.
Гниет там, за обоями.
Серая в яблоках громадная лошадь, с невероятно выгнутой шеей и с хвостом трубкой, торжественно подкатила Шабалина, который сидел на дрожках настоящим чертом: в мохнатом дипломате, в какой-то шапочке, сдвинутой на затылок, и с семидесятирублевым зонтиком в руках. Скуластое, красное лицо Вукола Логиныча, с узкими хитрыми глазами и с мясистым
носом, все лоснилось от жира, а когда он улыбнулся, из-за толстых губ показались два ряда
гнилых зубов.
В дверях конторы я
носом к
носу столкнулся с доктором; он был в суконной поддевке и в смятой пуховой шляпе. Длинное лицо с массивным
носом и седыми бакенбардами делало доктора заметным издали; из-под золотых очков юрким, бегающим взглядом смотрели карие добрые глаза. Из-за испорченных
гнилых зубов, как сухой горох, торопливо и беспорядочно сыпались самые шумные фразы.
Напротив нас стояла
гнилая избушка, в которой жил рыжий мужик Парфен, обладавший громадным
носом; этот Парфен успевал аккуратно два раза в день напиться и каждый раз производил в своей избенке настоящий геологический переворот — как-то разом все начинало лететь из избушки прямо на улицу: горшки, ребятишки, ухваты и, жена Парфена вылетала после всего в самом отчаянном виде, с растрепанными волосами, босая, в растерзанном сарафанишке.
И, уже раздевшись и натягивая свежую перчатку, он наклонял прилизанную голову к пушистым бакам швейцара, скалил
гнилые, прокопченные табаком зубы и в самый
нос совал полуодетую перчаткою руку с болтающимися плоскими пальцами.
Разморенный духотою еловой чащи, весь в паутине и в хвойных иглах, пробирался с ружьем к опушке приказчик из Дементьева хутора, Мелитон Шишкин. Его Дамка — помесь дворняги с сеттером — необыкновенно худая и беременная, поджимая под себя мокрый хвост, плелась за хозяином и всячески старалась не наколоть себе
носа. Утро было нехорошее, пасмурное. С деревьев, окутанных легким туманом, и с папоротника сыпались крупные брызги, лесная сырость издавала острый запах
гнили.
Человек видит глазами, слышит ушами, нюхает
носом, отведывает языком и щупает пальцами. У одного человека лучше видят глаза, а у другого хуже. Один слышит издали, а другой глух. У одного чутье сильнее, и он слышит, чем пахнет издалека, а другой нюхает
гнилое яйцо, а не чует. Один ощупью узнает всякую вещь, а другой ничего на ощупь не узнает, не разберет дерева от бумаги. Один чуть возьмет в рот, слышит, что сладко, а другой проглотит и не разберет, горько или сладко.
Я могу рассказать вам еще про целую уйму оборванных отцов, голодных детей, зеленых и
гнилых, как некоторые сорта сыра, про благородных гениев, презирающих Меня, как негра, про остроумных пьяниц с веселыми красными
носами…
Один благодетель, Голицын, нам свое юродское богословие указывал проповедовать; другой, Протасов, нам своим пальцем под самым
носом грозил; а третий, Чебышев, уже всех превзошел и на гостином дворе, как и в синоде, открыто «
гнилые слова» изрыгал, уверяя всех, что «бога нет и говорить о нем глупо»…