Неточные совпадения
По обыкновению своему, он, оставшись один, с двадцати шагов впал в
глубокую задумчивость. Взойдя на мост, он остановился у перил и стал смотреть на
воду.
Сначала продолжал он шествие свое весьма бодро, прыгая с камня на камень, переходя
воду, где она была мелка, переплывая ее, где она
глубже становилась.
На вопрос мой о сем он ответствовал: — Если бы, государь мой, с одной стороны поставлена была виселица, а с другой
глубокая река и, стоя между двух гибелей, неминуемо бы должно было идти направо или налево, в петлю или в
воду, что избрали бы вы, чего бы заставил желать рассудок и чувствительность?
— Примеч. авт.] выходит, там ведь есть бучило [Бучило —
глубокая яма с весенней
водой, оставшейся после половодья, которая не пересыхает даже летом.
Все молчали, глядя на реку: по черной дороге бесшумно двигалась лодка, на носу ее горел и кудряво дымился светец, черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом в отражение огня на
воде; отражение чудесно меняло формы, становясь похожим то на золотую рыбу с множеством плавников, то на
глубокую, до дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
Стоны и шумы, завывающая пальба огромных взлетов
воды и, казалось, видимая струя ветра, полосующего окрестность, — так силен был его ровный пробег, — давали измученной душе Лонгрена ту притупленность, оглушенность, которая, низводя горе к смутной печали, равна действием
глубокому сну.
Хозяин пригласил нас в гостиную за большой круглый стол, уставленный множеством тарелок и блюд с свежими фруктами и вареньями. Потом слуги принесли графины с хересом, портвейном и бутылки с элем. Мы попробовали последнего и не могли опомниться от удовольствия: пиво было холодно как лед, так что у меня заныл зуб. Подали
воды, тоже прехолодной. Хозяин объяснил, что у него есть
глубокие подвалы; сверх того, он нарочно велел нахолодить пиво и
воду селитрой.
Река, чем ниже, тем
глубже, однако мы садились раза два на мель: ночью я слышал смутно шум, возню; якуты бросаются в
воду и тащат лодку.
Но прочь романтизм, и лес тоже! Замечу только на случай, если вы поедете по этой дороге, что лес этот находится между Крестовской и Поледуевской станциями. Но через лес не настоящая дорога: по ней ездят, когда нет дороги по Лене, то есть когда выпадают
глубокие снега, аршина на полтора, и когда проступает снизу, от тяжести снега,
вода из-под льда, которую здесь называют черной
водой.
Кроме остановок, происходящих от
глубоких снегов и малосильных лошадей, бывает, что разольются горные речки, болота наводнятся и проезжему приходится иногда по пояс идти в
воде. «Что ж проезжие?» — спросил я якута, который мне это рассказывал. «Сердятся», — говорит. Но это опять все природные препятствия, против которых принимаются, как я сказал, деятельные меры.
Навели на скрытую
водой глубокую рытвину: лошади сразу по брюхо, а карета набок. Народ сбежался — началась торговля, и «молодые» заплатили полсотни рублей за выгрузку кареты и по десять рублей за то, что перенесли «молодых» на руках в дом дяди.
Несомненно, и тут мы имеем дело со старой лагуной, процесс осыхания которой далеко еще не закончен. Всему виной торфяники, прикрывшие ее сверху и образовавшие болото. Около моря сохранилась еще открытая
вода. Это озеро Благодати (44° 56'47'' с. ш. и 136° 24'20'' в. д. от Гринвича). Вероятно, тут было самое
глубокое место бухты.
В долине реки Сальной можно наблюдать весьма интересные образования.
Вода, стекающая с горы, по узким ложбинам выносит массы песка и щебня. По выходе в долину материал этот складывается в большие конусы, которые тем больше, чем длиннее и
глубже ущелье. Вероятно, конусы эти нарастают периодически, во время сильных ливней, потому что только масса быстро двигающейся
воды способна переносить столь крупные обломки горной породы.
Кое-где местами, в котловинах, собралась
вода, столь чистая и прозрачная, что исследователь замечает ее только тогда, когда попадает в нее ногой. Тут опять есть очень
глубокий колодец и боковые ходы. В этом большом зале наблюдателя невольно поражают удивительные акустические эффекты — на каждое громкое слово отвечает стоголосое эхо, а при падении камня в колодец поднимается грохот, словно пушечная пальба: кажется, будто происходят обвалы и рушатся своды.
С этой стороны Сихотэ-Алинь казался грозным и недоступным. Вследствие размывов, а может быть, от каких-либо других причин здесь образовались узкие и
глубокие распадки, похожие на каньоны. Казалось, будто горы дали трещины и эти трещины разошлись. По дну оврагов бежали ручьи, но их не было видно; внизу, во мгле, слышно было только, как шумели каскады. Ниже бег
воды становился покойнее, и тогда в рокоте ее можно было уловить игривые нотки.
Если смотреть на долину со стороны моря, то она кажется очень короткой. Когда-то это был
глубокий морской залив, и устье Аохобе находилось там, где суживается долина. Шаг за шагом отходило море и уступало место суше. Но самое интересное в долине — это сама река. В 5 км от моря она иссякает и течет под камнями. Только во время дождей
вода выступает на дневную поверхность и тогда идет очень стремительно.
Спуск с хребта в сторону Вай-Фудзина, как я уже сказал, был крутой. Перед нами было
глубокое ущелье, заваленное камнями и буреломом.
Вода, стекающая каскадами, во многих местах выбила множество ям, замаскированных папоротниками и представляющих собой настоящие ловушки. Гранатман толкнул одну глыбу. При падении своем она увлекла другие камни и произвела целый обвал.
Озера, оставшиеся ныне среди болот, — это наиболее
глубокие места лагуны; здесь в непосредственной близости к
воде я увидел большие заросли какой-то снежно-белой растительности, при ближайшем осмотре оказавшейся эдельвейсом.
Я весь ушел в созерцание природы и совершенно забыл, что нахожусь один, вдали от бивака. Вдруг в стороне от себя я услышал шорох. Среди
глубокой тишины он показался мне очень сильным. Я думал, что идет какое-нибудь крупное животное, и приготовился к обороне, но это оказался барсук. Он двигался мелкой рысцой, иногда останавливался и что-то искал в траве; он прошел так близко от меня, что я мог достать его концом ружья. Барсук направился к ручью, полакал
воду и заковылял дальше. Опять стало тихо.
Среди болот сохранились еще кое-где озерки с
водой; они указывают, где были места наиболее
глубокие.
В
глубоких заводях можно было заметить больших бакланов. Они то и дело ныряли в
воду и никак не могли наполнить свое прожорливое брюхо.
Река Динзахе сильно извивается по долине. Местами она очень мелка, течет по гальке и имеет много перекатов, но местами образует
глубокие ямы.
Вода в массе вследствие посторонних примесей имеет красивый опаловый оттенок.
То лодка наша натыкалась на мели, то проходила по
глубоким местам, так что без малого весь шест погружался в
воду.
Чем больше он карабкался, тем
глубже погружался в
воду.
Посредине косы есть небольшая, но довольно
глубокая лагуна с соленой
водой.
После полудня мы вышли наконец к реке Сандагоу. В русле ее не было ни капли
воды. Отдохнув немного в тени кустов, мы пошли дальше и только к вечеру могли утолить мучившую нас жажду. Здесь в
глубокой яме было много мальмы [Рыба, похожая на горную форель.]. Загурский и Туртыгин без труда наловили ее столько, сколько хотели. Это было как раз кстати, потому что взятое с собой продовольствие приходило к концу.
Надо было торопиться. Через 2 км долина вдруг стала суживаться. Начали попадаться глинистые сланцы — верный признак, что Сихотэ-Алинь был недалеко. Здесь река протекает по узкому ложу. Шум у подножия береговых обрывов указывал, что дно реки загромождено камнями. Всюду пенились каскады; они чередовались с
глубокими водоемами, наполненными прозрачной
водой, которая в массе имела красивый изумрудный цвет.
Филипп, с засученными рукавами рубашки, вытягивает колесом бадью из
глубокого колодца, плеская светлую
воду, выливает ее в дубовую колоду, около которой в луже уже полощутся проснувшиеся утки; и я с удовольствием смотрю на значительное, с окладистой бородой, лицо Филиппа и на толстые жилы и мускулы, которые резко обозначаются на его голых мощных руках, когда он делает какое-нибудь усилие.
За фанзой
вода успела уже промыть
глубокую протоку, и опоздай мы еще немного, то не переправились бы вовсе.
Ночь была ясная и холодная. Звезды ярко горели на небе; мерцание их отражалось в
воде. Кругом было тихо и безлюдно; не было слышно даже всплесков прибоя. Красный полумесяц взошел поздно и задумчиво глядел на уснувшую землю. Высокие горы, беспредельный океан и
глубокое темно-синее небо — все было так величественно, грандиозно. Шепот Дерсу вывел меня из задумчивости: он о чем-то бредил во сне.
Вдруг раздались крики. Опасность появилась с той стороны, откуда мы ее вовсе не ожидали. По ущелью, при устье которого мы расположились, шла
вода. На наше счастье, одна сторона распадка была
глубже.
Вода устремилась туда и очень скоро промыла
глубокую рытвину. Мы с Чжан Бао защищали огонь от дождя, а Дерсу и стрелки боролись с
водой. Никто не думал о том, чтобы обсушиться, — хорошо, если удавалось согреться.
Кое-где
вода промыла
глубокие овраги, по сторонам их произошли огромные оползни, но от обвалившейся земли не осталось и следа — бешеный поток все унес и разметал по долине.
Перейти вброд
глубокую и быструю реку не так-то просто. Если
вода низкая, то об этом разговаривать не стоит, но если
вода доходит до пояса, то переходить ее надо с большой осторожностью.
Здесь, в горах,
вода промыла длинные и
глубокие овраги; крутые склоны их поросли лесом.
Весна вышла дружная; быстро стаяли последние остатки снега, лежавшего по низинам и
глубоким оврагам; около
воды высыпала первая зеленая травка, и, насколько кругом хватал глаз, все покрылось черными заплатами только что поднятых пашен, перемешанных с желтыми квадратами отдыхавшей земли и зеленевшими озимями. Над пашней давно звенел жаворонок, и в черной земле копались серьезные грачи. Севы шли своим чередом.
Около тюрьмы есть колодец, и по нему можно судить о высоте почвенной
воды. Вследствие особого строения здешней почвы почвенная
вода даже на кладбище, которое расположено на горе у моря, стоит так высоко, что я в сухую погоду видел могилы, наполовину заполненные
водою. Почва около тюрьмы и во всем посту дренирована канавами, но недостаточно
глубокими, и от сырости тюрьма совсем не обеспечена.
Судно у него было небольшое, сидевшее в
воде не
глубже 9 фут., так что ему удалось пройти несколько выше Лаперуза.
Ему казалось, что стоило Устеньке подняться, как все мириады частиц Бубнова бросятся на него и он растворится в них, как крупинка соли, брошенная в стакан
воды. Эта сцена закончилась
глубоким обмороком. Очнувшись, доктор ничего не помнил. И это мучило его еще больше. Он тер себе лоб, умоляюще смотрел на ухаживавшую за ним Устеньку и мучился, как приговоренный к смерти.
— Как же не тяжело? — с
глубоким вздохом молвила Лукерьюшка. — В дому-то ведь все на мне одной, тетенька только стряпает. Дров ли принести,
воды ль натаскать, огород ли вскопать, корму ли коровушке замесить, все я да я.
Шумит, бежит пароход, то и дело меняются виды: высятся крутые горы, то покрытые темно-зеленым орешником, то обнаженные и прорезанные
глубокими и далеко уходящими врáгами. Река извивается, и с каждым изгибом ее горы то подходят к
воде и стоят над ней красно-бурыми стенами, то удаляются от реки, и от их подошвы широко и привольно раскидываются ярко-зеленые сочные покосы поемных лугов. Там и сям на венце гор чернеют ряды высоких бревенчатых изб, белеют сельские церкви, виднеются помещичьи усадьбы.
Стоит там
глубокое озеро да большое, ровно как море какое, а зовут то озеро Лопонским [Лоп-Нор, на островах которого и по берегам, говорят, живет несколько забеглых раскольников.] и течет в него с запада река Беловодье [Ак-су — что значит по-русски белая
вода.].
Вода-то студеная, канава-то
глубокая, чуть не по самое горло…
В унынье тяжком и
глубокомОна подходит — и в слезах
На
воды шумные взглянула,
Ударила, рыдая, в грудь,
В волнах решилась утонуть —
Однако в
воды не прыгнула
И дале продолжала путь.
Они забрели от подвод шагов на триста; видно было, как они, молча и еле двигая ногами, стараясь забирать возможно
глубже и поближе к камышу, волокли бредень, как они, чтобы испугать рыбу и загнать ее к себе в бредень, били кулаками по
воде и шуршали в камыше.
Скоро вернулся Степка с бреднем. Дымов и Кирюха от долгого пребывания в
воде стали лиловыми и охрипли, но за рыбную ловлю принялись с охотой. Сначала они пошли по
глубокому месту, вдоль камыша; тут Дымову было по шею, а малорослому Кирюхе с головой; последний захлебывался и пускал пузыри, а Дымов, натыкаясь на колючие корни, падал и путался в бредне, оба барахтались и шумели, и из их рыбной ловли выходила одна шалость.
Глюк ухает в
воду, к счастью не на
глубоком месте.
Чистая, прозрачная
вода, местами очень
глубокая, белое песчаное дно, разнообразное чернолесье, отражавшееся в
воде как в зеркале и обросшее зелеными береговыми травами, все вместе было так хорошо, что не только я, но и отец мой, и Евсеич пришли в восхищение.
Мелькнула было надежда, что нас с сестрицей не возьмут, но мать сказала, что боится близости
глубокой реки, боится, чтоб я не подбежал к берегу и не упал в
воду, а как сестрица моя к реке не подойдет, то приказала ей остаться, а мне переодеться в лучшее платье и отправляться в гости.
Между тем пешеходы, попав несколько раз в
воду по пояс, а иногда и
глубже, в самом деле как будто отрезвились, перестали петь и кричать и молча шли прямо вперед.
Как скоро рыба послышала, что
вода пошла на убыль, она начала скатываться вниз, оставаясь иногда только в самых
глубоких местах и, разумеется, попадая в расставленные снасти.