Неточные совпадения
Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей;
Глаза внимательной
девицыУстремлены на них живей.
Татьяна видит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Онегин поражен,
В чем молча соглашался он.
На их полях она встречает
Черты его карандаша.
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком.
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору —
девица Зяблова, прочие лица были и того менее замечательны; однако же он прочел их всех, добрался даже до цены партера и узнал, что афиша была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил на другую сторону: узнать, нет ли там чего-нибудь, но, не нашедши ничего, протер
глаза, свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все, что ни попадалось.
Как бы то ни было, но в редкой
девице встретишь такую простоту и естественную свободу взгляда, слова, поступка. У ней никогда не прочтешь в
глазах: «теперь я подожму немного губу и задумаюсь — я так недурна. Взгляну туда и испугаюсь, слегка вскрикну, сейчас подбегут ко мне. Сяду у фортепьяно и выставлю чуть-чуть кончик ноги…»
Гремит на Волге музыка.
Поют и пляшут
девицы —
Ну, словом, пир горой!
К
девицам присоседиться
Хотел старик, встал на ноги
И чуть не полетел!
Сын поддержал родителя.
Старик стоял: притопывал,
Присвистывал, прищелкивал,
А
глаз свое выделывал —
Вертелся колесом!
Она говорила очень мало, как вообще все уездные
девицы, но в ней по крайней мере я не замечал желанья сказать что-нибудь хорошее, вместе с мучительным чувством пустоты и бессилия; она не вздыхала, словно от избытка неизъяснимых ощущений, не закатывала
глаза под лоб, не улыбалась мечтательно и неопределенно.
С террасы стеклянная дверь вела в гостиную; а в гостиной вот что представлялось любопытному взору наблюдателя: по углам изразцовые печи, кисленькое фортепьяно направо, заваленное рукописными нотами, диван, обитый полинялым голубым штофом с беловатыми разводами, круглый стол, две горки с фарфоровыми и бисерными игрушками екатерининского времени, на стене известный портрет белокурой
девицы с голубком на груди и закатившимися
глазами, на столе ваза с свежими розами…
Самгин чувствовал, что эта большеглазая
девица не верит ему, испытывает его. Непонятно было ее отношение к сводному брату; слишком часто и тревожно останавливались неприятные
глаза Татьяны на лице Алексея, — так следит жена за мужем с больным сердцем или склонным к неожиданным поступкам, так наблюдают за человеком, которого хотят, но не могут понять.
Самгин перешел туда, — там, счастливо улыбаясь, поклонилась ему пышная, румянощекая
девица с голубыми
глазами и толстой, светловолосой косой ниже пояса.
Заботы Марины, заставляя Нехаеву смущенно улыбаться, трогали ее, это Клим видел по благодарному блеску
глаз худенькой и жалкой
девицы. Прозрачной рукой Нехаева гладила румяную щеку подруги, и на бледной коже тыла ее ладони жилки, налитые кровью, исчезали.
Девица Анна Обоимова оказалась маленькой, толстенькой, с желтым лицом и, видимо, очарованной чем-то: в ее бесцветных
глазах неистребимо застыла мягкая, радостная улыбочка, дряблые губы однообразно растягивались и сжимались бантиком, — говорила она обо всем вполголоса, как о тайном и приятном; умильная улыбка не исчезла с лица ее и тогда, когда
девица сообщила Самгину...
— Ничего, поскучай маленько, — разрешила Марина, поглаживая ее, точно кошку. — Дмитрия-то, наверно, совсем книги съели? — спросила она, показав крупные белые зубы. — Очень помню, как ухаживал он за мной. Теперь — смешно, а тогда — досадно было:
девица — горит, замуж хочет, а он ей все о каких-то неведомых людях, тиверцах да угличах, да о влиянии Востока на западноевропейский эпос! Иногда хотелось стукнуть его по лбу, между
глаз…
Изумляло Клима небрежное, а порою резкое отношение Кутузова к Марине, как будто эта
девица была в его
глазах существом низшим.
У него даже голос от огорчения стал другой, высокий, жалобно звенящий, а оплывшее лицо сузилось и выражало искреннейшее горе. По вискам, по лбу, из-под
глаз струились капли воды, как будто все его лицо вспотело слезами, светлые
глаза его блестели сконфуженно и виновато. Он выжимал воду с волос головы и бороды горстью, брызгал на песок, на подолы
девиц и тоскливо выкрикивал...
Возвратилась Агафья со своей заместительницей.
Девица оказалась толстенькой, румянощекой, курносой, круглые
глаза — неясны, точно покрыты какой-то голубоватой пылью; говоря, она часто облизывала пухлые губы кончиком языка, голосок у нее тихий, мягкий. Она понравилась Самгину.
Дома его встречало праздничное лицо ‹
девицы›. Она очень располнела, сладко улыбалась, губы у нее очень яркие, пухлые, и в
глазах светилась неиссякаемо радость. Она была очень антипатична, становилась все более фамильярной, но — Клим Иванович терпел ее, — хорошая работница, неплохо и дешево готовит, держит комнаты в строгой чистоте. Изредка он спрашивал ее...
Его слушали, сидя за двумя сдвинутыми столами, три
девицы, два студента, юнкер, и широкоплечий атлет в форме ученика морского училища, и толстый, светловолосый юноша с румяным лицом и счастливой улыбкой в серых
глазах.
Клим Самгин крепко закрыл
глаза, сжал зубы и вспомнил свое желание взять эту
девицу унизительно для нее, взять и отплатить ей за свою неудачную связь с Лидией, и вообще — за все.
Какие-то неприятные молоточки стучали изнутри черепа в кости висков. Дома он с минуту рассматривал в зеркале возбужденно блестевшие
глаза, седые нити в поредевших волосах, отметил, что щеки стали полнее, лицо — круглей и что к такому лицу бородка уже не идет, лучше сбрить ее. Зеркало показывало, как в соседней комнате ставит на стол посуду пышнотелая, картинная
девица, румянощекая, голубоглазая, с золотистой косой ниже пояса.
Пиво, вкусное и в меру холодное, подала широкобедрая, пышногрудая
девица, с ласковыми
глазами на большом, румяном лице. Пухлые губы ее улыбались как будто нежно или — утомленно. Допустимо, что это утомление от счастья жить ни о чем не думая в чистенькой, тихой стране, — жить в ожидании неизбежного счастья замужества…
Там, среди других, была Анюта, светловолосая, мягкая и теплая, точно парное молоко. Серенькие ее
глаза улыбались детски ласково и робко, и эта улыбка странно не совпадала с ее профессиональной опытностью. Очень забавная
девица. В одну из ночей она, лежа с ним в постели, попросила...
Спивак взглянула на него удивленно и, этим смутив его еще более, пригласила в комнаты. Там возилась рябая
девица с наглыми
глазами; среди комнаты, задумавшись, стоял Спивак с молотком в руках, без пиджака, на груди его, как два ордена, блестели пряжки подтяжек.
Девицы сидели, потупя
глаза, а мы мучительно выработывали в голове английские фразы полюбезнее.
Не успели мы расположиться в гостиной, как вдруг явились, вместо одной, две и даже две с половиною
девицы: прежняя, потом сестра ее, такая же зрелая дева, и еще сестра, лет двенадцати. Ситцевое платье исчезло, вместо него появились кисейные спенсеры, с прозрачными рукавами, легкие из муслинь-де-лень юбки. Сверх того, у старшей была синева около
глаз, а у второй на носу и на лбу по прыщику; у обеих вид невинности на лице.
Святейший отец, верите ли: влюбил в себя благороднейшую из
девиц, хорошего дома, с состоянием, дочь прежнего начальника своего, храброго полковника, заслуженного, имевшего Анну с мечами на шее, компрометировал девушку предложением руки, теперь она здесь, теперь она сирота, его невеста, а он, на
глазах ее, к одной здешней обольстительнице ходит.
— Папаши нет, — сердито сказала, выходя, с взбитыми волосами жалкого вида бледная
девица с синяками под унылыми
глазами. Увидав молодого человека в хорошем пальто, она смягчилась. — Войдите, пожалуй… Вам что же надо?
Чиновники охорашивались, Нил Андреич с удовольствием чмокнул ее в руку,
девицы не спускали с нее
глаз.
Дамы потупили
глаза,
девицы сильно покраснели и свирепо стиснули друг другу руки.
Вера мельком оглядела общество, кое-где сказала две-три фразы, пожала руки некоторым
девицам, которые уперли
глаза в ее платье и пелеринку, равнодушно улыбнулась дамам и села на стул у печки.
Потом неизменно скромный и вежливый Тит Никоныч, тоже во фраке, со взглядом обожания к бабушке, с улыбкой ко всем; священник, в шелковой рясе и с вышитым широким поясом, советники палаты, гарнизонный полковник, толстый, коротенький, с налившимся кровью лицом и
глазами, так что, глядя на него, делалось «за человека страшно»; две-три барыни из города, несколько шепчущихся в углу молодых чиновников и несколько неподросших
девиц, знакомых Марфеньки, робко смотрящих, крепко жмущих друг у друга красные, вспотевшие от робости руки и беспрестанно краснеющих.
— Я уйду… Вон «маруха» завела! — И он подмигнул на
девицу с синяком под
глазом.
Почти всё общество, — туземцы, дачники, приезжающие на музыку, — все принялись рассказывать одну и ту же историю, на тысячу разных вариаций, о том, как один князь, произведя скандал в честном и известном доме и отказавшись от
девицы из этого дома, уже невесты своей, увлекся известною лореткой, порвал все прежние связи и, несмотря ни на что, несмотря на угрозы, несмотря на всеобщее негодование публики, намеревается обвенчаться на днях с опозоренною женщиной, здесь же в Павловске, открыто, публично, подняв голову и смотря всем прямо в
глаза.
Все
девицы взвизгнули и стайкой унеслись в горницы, а толстуха Аграфена заковыляла за ними. «Сама» после утреннего чая прилегла отдохнуть в гостиной и долго не могла ничего понять, когда к ней влетели дочери всем выводком. Когда-то красивая женщина, сейчас Анфуса Гавриловна представляла собой типичную купчиху, совсем заплывшую жиром. Она сидела в ситцевом «холодае» и смотрела испуганными
глазами то на дочерей, то на стряпку Аграфену, перебивавших друг друга.
На другой день начались Дунины сборы. Не осушая
глаз, больше всех хлопотала угрюмая Дарья Сергевна, а ночью по целым часам стояла перед иконами и клала поклоны за поклонами, горячо молясь, сохранил бы Господь рабу свою,
девицу Евдокию, ото всяких козней и наветов вражиих.
Не очень бы, казалось, занятен был
девицам разговор про тюлений жир, но две из них смутились: Дуня оттого, что нечаянно взглядами с Самоквасовым встретилась, Лизавета Зиновьевна — кто ее знает с чего. Сидела она, наклонившись над прошивками Дуниной работы, и вдруг во весь стан выпрямилась. Широко раскрытыми голубыми
глазами с незаметной для других мольбой посмотрела она на отца.
Что по гридне князь,
Что по светлой князь,
Наше красное солнышко похаживает,
Что соколий
глаз,
Молодецкий
глаз,
На малых пташек — на
девиц — он посматривает.
Такие разговоры вели меж собой Марко Данилыч с Самоквасовым часа два, если не больше. Убрали чай, Дарья Сергевна куда-то вышла, Дуня села в сторонке и принялась вязать шелковый кошелек, изредка вскидывая
глаза на Петра Степаныча. В мужские разговоры
девице вступать не след, оттого она и молчала. Петр Степаныч и рад бы словечком перекинуться с ней, да тоже нельзя — не водится.
В заключение, несмотря на свои сорок лет, он обладал замечательно красивой наружностью (
глаза у него были совсем «волшебные»). Матери семейств избегали и боялись его, но
девицы при его появлении расцветали.
— Однако вы не щадите объекта ваших наблюдений,сказал Ярченко и осторожно показал
глазами на
девиц.
Правда,
девицы, проходя коридором мимо бывшей Женькиной комнаты, учащали шаги, боязливо косились туда краем
глаза, а иные даже крестились.
Был случай, что Симеон впустил в залу какого-то пожилого человека, одетого по-мещански. Ничего не было в нем особенного: строгое, худое лицо с выдающимися, как желваки, костистыми, злобными скулами, низкий лоб, борода клином, густые брови, один
глаз заметно выше другого. Войдя, он поднес ко лбу сложенные для креста пальцы, но, пошарив
глазами по углам и не найдя образа, нисколько не смутился, опустил руку, плюнул и тотчас же с деловым видом подошел к самой толстой во всем заведении
девице — Катьке.
Она величественна в своем черном платье, с желтым дряблым лицом, с темными мешками под
глазами, с тремя висящими дрожащими подбородками.
Девицы, как провинившиеся пансионерки, чинно рассаживаются по стульям вдоль стен, кроме Жени, которая продолжает созерцать себя во всех зеркалах. Еще два извозчика подъезжают напротив, к дому Софьи Васильевны. Яма начинает оживляться. Наконец еще одна пролетка грохочет по мостовой, и шум ее сразу обрывается у подъезда Анны Марковны.
Девицы с некоторой гордостью рассказывали гостям о тапере, что он был в консерватории и шел все время первым учеником, но так как он еврей и к тому же заболел
глазами, то ему не удалось окончить курса.
Сидя на краю кровати, она и другая
девица, Зоя, высокая, красивая девушка, с круглыми бровями, с серыми
глазами навыкате, с самым типичным белым, добрым лицом русской проститутки, играют в карты, в «шестьдесят шесть».
А Домнушка
девица молоденькая, собою малéнька, личиком беленька, очи сокольи, брови собольи,
глаза с поволокой, роток с позевотой, а девичья краса — русая коса лежит на спине до шелкóва пояса́.
— А что, Васенька? Хорошо с
девицами на Китеж ездить? — прищурив
глаз, с усмешкой спросил Семен Петрович.
Того в жар кинуло. Повозки с сонными матерями уехали вперед, Фленушка с Марьюшкой, сбирая ягоды, скрылись в лесной чаще. Никого кругом, а он с
глазу нá
глаз с приглянувшейся ему пышкой-девицей.
— Пускай до чего до худого дела не дойдет, — сказал на то Пантелей, — потому
девицы они у нас разумные, до пустяков себя не доведут… Да ведь люди, матушка, кругом, народ же все непостоянный, зубоскал, только бы посудачить им да всякого пересудить… А к богатым завистливы. На
глазах лебезят хозяину, а чуть за угол, и пошли его ругать да цыганить… Чего доброго, таких сплеток наплетут, таку славу распустят, что не приведи Господи. Сама знаешь, каковы нынешние люди.
Выскочили из леса десять парней в красных рубахах и нахлобученных на самые
глаза шапках, с лицами, завязанными платками. Взвизгнули
девицы, градом брызнули во все стороны, заголосили матери, пуще всех кричала и суетилась Флена Васильевна.
— Всех-то что самых ни на есть лучших
девиц в Оленеве спознали, — лукаво усмехнувшись и быстро вскинув
глазами, молвила Фленушка.
Впившись
глазами в отверстие плахи, стоит возле них по-праздничному разодетая, венком из цветов увенчанная, перворожденная своей матерью, девочка-подросток с сухой лучиной в высоко поднятой руке [Непременное условие при добываньи «живого огня», чтоб его приняла перворожденная, непорочная
девица.