Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор,
То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б
в моей лишь было власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть
уважение к летам…
А нынче! — что
к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?
Немного спустя принесли
к нему, точно, приглашенье на бал
к губернатору, — дело весьма обыкновенное
в губернских городах: где губернатор, там и бал, иначе никак не будет надлежащей любви и
уважения со стороны дворянства.
Никогда не позволял он себе
в речи неблагопристойного слова и оскорблялся всегда, если
в словах других видел отсутствие должного
уважения к чину или званию.
Княгиня, кажется, не привыкла повелевать; она питает
уважение к уму и знаниям дочки, которая читала Байрона по-английски и знает алгебру:
в Москве, видно, барышни пустились
в ученость и хорошо делают, право!
— Хоть бы умереть-то дали спокойно! — закричала она на всю толпу, — что за спектакль нашли! С папиросами! Кхе-кхе-кхе!
В шляпах войдите еще!.. И то
в шляпе один… Вон!
К мертвому телу хоть
уважение имейте!
Разумеется, если б она мне сама сказала: «Я хочу тебя иметь», то я бы почел себя
в большой удаче, потому что девушка мне очень нравится; но теперь, теперь по крайней мере, уж конечно, никто и никогда не обращался с ней более вежливо и учтиво, чем я, более с
уважением к ее достоинству… я жду и надеюсь — и только!
Я тотчас мое место наметил, подсел
к матери и начинаю о том, что я тоже приезжий, что какие всё тут невежи, что они не умеют отличать истинных достоинств и питать достодолжного
уважения; дал знать, что у меня денег много; пригласил довезти
в своей карете; довез домой, познакомился (
в какой-то каморке от жильцов стоят, только что приехали).
Эти восклицания относились
к авторам — звание, которое
в глазах его не пользовалось никаким
уважением; он даже усвоил себе и то полупрезрение
к писателям, которое питали
к ним люди старого времени. Он, как и многие тогда, почитал сочинителя не иначе как весельчаком, гулякой, пьяницей и потешником, вроде плясуна.
Но у него недоставало характера явно признать учение добра и
уважения к невинности. Тихонько он упивался ее ароматом, но явно иногда приставал
к хору циников, трепетавших даже подозрения
в целомудрии или
уважении к нему, и
к буйному хору их прибавлял и свое легкомысленное слово.
— Ты молода и не знаешь всех опасностей, Ольга. Иногда человек не властен
в себе;
в него вселяется какая-то адская сила, на сердце падает мрак, а
в глазах блещут молнии. Ясность ума меркнет:
уважение к чистоте,
к невинности — все уносит вихрь; человек не помнит себя; на него дышит страсть; он перестает владеть собой — и тогда под ногами открывается бездна.
Но, несмотря на свою любовь и
уважение к Сергею Ивановичу, Константину Левину было
в деревне неловко с братом.
Степан Аркадьич, всегда милый, понимающий всё с намека,
в этот приезд был особенно мил, и Левин заметил
в нем еще новую, польстившую ему черту
уважения и как будто нежности
к себе.
Анна теперь с трудом могла вспомнить то чувство почти набожного
уважения, которое она
в первое время имела
к этим лицам.
— Надеюсь, что ты веришь
в мою любовь
к сестре и
в искреннюю привязанность и
уважение к тебе, — сказал он краснея.
Он не мог сказать ей это. «Но как она может не понимать этого, и что
в ней делается?» говорил он себе. Он чувствовал, как
в одно и то же время
уважение его
к ней уменьшалось и увеличивалось сознание ее красоты.
Вронский любил его и зa его необычайную физическую силу, которую он большею частью выказывал тем, что мог пить как бочка, не спать и быть всё таким же, и за большую нравственную силу, которую он выказывал
в отношениях
к начальникам и товарищам, вызывая
к себе страх и
уважение, и
в игре, которую он вел на десятки тысяч и всегда, несмотря на выпитое вино, так тонко и твердо, что считался первым игроком
в Английском Клубе.
Всё семейство сидело за обедом. Дети Долли с гувернанткой и Варенькой делали планы о том, куда итти за грибами. Сергей Иванович, пользовавшийся между всеми гостями
уважением к его уму и учености, доходившим почти до поклонения, удивил всех, вмешавшись
в разговор о грибах.
Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее
уважение по службе, состояли, во-первых,
в чрезвычайной снисходительности
к людям, основанной
в нем на сознании своих недостатков; во-вторых,
в совершенной либеральности, не той, про которую он вычитал
в газетах, но той, что у него была
в крови и с которою он совершенно равно и одинаково относился ко всем людям, какого бы состояния и звания они ни были, и в-третьих — главное —
в совершенном равнодушии
к тому делу, которым он занимался, вследствие чего он никогда не увлекался и не делал ошибок.
Для Константина народ был только главный участник
в общем труде, и, несмотря на всё
уважение и какую-то кровную любовь
к мужику, всосанную им, как он сам говорил, вероятно с молоком бабы-кормилицы, он, как участник с ним
в общем деле, иногда приходивший
в восхищенье от силы, кротости, справедливости этих людей, очень часто, когда
в общем деле требовались другие качества, приходил
в озлобление на народ за его беспечность, неряшливость, пьянство, ложь.
Развод, подробности которого он уже знал, теперь казался ему невозможным, потому что чувство собственного достоинства и
уважение к религии не позволяли ему принять на себя обвинение
в фиктивном прелюбодеянии и еще менее допустить, чтобы жена, прощенная и любимая им, была уличена и опозорена.
Но помощь Лидии Ивановны всё-таки была
в высшей степени действительна: она дала нравственную опору Алексею Александровичу
в сознании ее любви и
уважения к нему и
в особенности
в том, что, как ей утешительно было думать, она почти обратила его
в христианство, то есть из равнодушно и лениво верующего обратила его
в горячего и твердого сторонника того нового объяснения христианского учения, которое распространилось
в последнее время
в Петербурге.
Тогдашние тузы
в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни — эфто,другие — эхто: мы, мол, коренные русаки, и
в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без
уважения к самому себе, — а
в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному… bien public…
Водились за ним, правда, некоторые слабости: он, например, сватался за всех богатых невест
в губернии и, получив отказ от руки и от дому, с сокрушенным сердцем доверял свое горе всем друзьям и знакомым, а родителям невест продолжал посылать
в подарок кислые персики и другие сырые произведения своего сада; любил повторять один и тот же анекдот, который, несмотря на
уважение г-на Полутыкина
к его достоинствам, решительно никогда никого не смешил; хвалил сочинение Акима Нахимова и повесть Пинну;заикался; называл свою собаку Астрономом; вместо однакоговорил одначеи завел у себя
в доме французскую кухню, тайна которой, по понятиям его повара, состояла
в полном изменении естественного вкуса каждого кушанья: мясо у этого искусника отзывалось рыбой, рыба — грибами, макароны — порохом; зато ни одна морковка не попадала
в суп, не приняв вида ромба или трапеции.
— Насколько ты, с твоей сдержанностью, аристократичнее других! Так приятно видеть, что ты не швыряешь своих мыслей, знаний бессмысленно и ненужно, как это делают все, рисуясь друг перед другом! У тебя есть
уважение к тайнам твоей души, это — редко. Не выношу людей, которые кричат, как заплутавшиеся
в лесу слепые. «Я, я, я», — кричат они.
Чем более всматривался Клим
в людей первого ряда, тем более повышалось приятно волнующее
уважение к ним.
Его уже давно удручали эти слова, он никогда не слышал
в них ни радости, ни удовольствия. И все стыднее были однообразные ласки ее, заученные ею, должно быть, на всю жизнь. Порою необходимость
в этих ласках уже несколько тяготила Клима, даже колебала его
уважение к себе.
Самгин слушал ее тяжелые слова, и
в нем росло, вскипало, грея его, чувство
уважения, благодарности
к этому человеку; наслаждаясь этим чувством, он даже не находил слов выразить его.
Эти размышления позволяли Климу думать о Макарове с презрительной усмешкой, он скоро уснул, а проснулся, чувствуя себя другим человеком, как будто вырос за ночь и выросло
в нем ощущение своей значительности,
уважения и доверия
к себе. Что-то веселое бродило
в нем, даже хотелось петь, а весеннее солнце смотрело
в окно его комнаты как будто благосклонней, чем вчера. Он все-таки предпочел скрыть от всех новое свое настроение, вел себя сдержанно, как всегда, и думал о белошвейке уже ласково, благодарно.
— По чувству
уважения и симпатии
к вам, Клим Иванович, разрешите напомнить, что
в нашей практике юристов — и особенно
в наши дни — бывают события, которые весьма… вредно раздуваются.
Самгин курил, слушал и, как всегда, взвешивал свое отношение
к женщине, которая возбуждала
в нем противоречивые чувства недоверия и
уважения к ней, неясные ему подозрения и смутные надежды открыть, понять что-то, какую-то неведомую мудрость. Думая о мудрости, он скептически усмехался, но все-таки думал. И все более остро чувствовал зависть
к самоуверенности Марины.
Но он пережил минуту острейшего напряженного ожидания убийства, а теперь
в нем вдруг вспыхнуло чувство, похожее на благодарность, на
уважение к людям, которые могли убить, но не убили; это чувство смущало своею новизной, и, боясь какой-то ошибки, Самгин хотел понизить его.
Он замечал, что чувство
уважения к своей стойкости, сознание независимости все более крепнет
в нем.
Он был «честен с собой», понимал, что платит за внимание, за
уважение дешево, мелкой, медной монетой, от этого его отношение
к людям, становясь еще более пренебрежительным, принимало оттенок благодушия, естественного человеку зрелому, взрослому
в его беседах с подростками.
После обыкновенного приступа, [Приступ — здесь: вступление.] он объявлял ему, что подозрения насчет участия моего
в замыслах бунтовщиков,
к несчастию, оказались слишком основательными, что примерная казнь должна была бы меня постигнуть, но что государыня, из
уважения к заслугам и преклонным летам отца, решилась помиловать преступного сына и, избавляя его от позорной казни, повелела только сослать
в отдаленный край Сибири на вечное поселение.
Но прежде просил Кирила Петровича приехать
к нему
в гости с Марьей Кириловной, и гордый Троекуров обещался, ибо, взяв
в уважение княжеское достоинство, две звезды и три тысячи душ родового имения, он до некоторой степени почитал князя Верейского себе равным.
Впрочем,
в их
уважении к старшим я не заметил страха или подобострастия: это делается у них как-то проще, искреннее, с теплотой, почти, можно сказать, с любовью, и оттого это не неприятно видеть.
Со вздохом перешли они потом
к другим вопросам, например
к тому,
в чьих шлюпках мы поедем, и опять начали усердно предлагать свои, говоря, что они этим хотят выразить нам
уважение.
После восьми или десяти совещаний полномочные объявили, что им пора ехать
в Едо. По некоторым вопросам они просили отсрочки, опираясь на то, что у них скончался государь, что новый сиогун очень молод и потому ему предстоит сначала показать
в глазах народа
уважение к старым законам, а не сразу нарушать их и уже впоследствии как будто уступить необходимости. Далее нужно ему, говорили они, собрать на совет всех своих удельных князей, а их шестьдесят человек.
Известно, как англичане уважают общественные приличия. Это
уважение к общему спокойствию, безопасности, устранение всех неприятностей и неудобств — простирается даже до некоторой скуки. Едешь
в вагоне, народу битком набито, а тишина, как будто «
в гробе тьмы людей», по выражению Пушкина.
Он сказал, что полиция, которая большею частью состоит из сипаев, то есть служащих
в английском войске индийцев, довольно многочисленна и бдительна, притом все цветные племена питают глубокое
уважение к белым.
Едва мы взошли на холм и сели
в какой-то беседке, предшествующей кумирне, как вдруг тут же, откуда-то из чащи, выполз ликеец, сорвал
в палисаднике ближайшего дома два цветка шиповника, потом сжался,
в знак
уважения к нам,
в комок и поднес нам с поклоном.
Уважение к старшим исчезло; агитировали вопрос, не следует ли, по достижении людьми известных лет, устранять их из жизни, но корысть одержала верх, и порешили на том, чтобы стариков и старух продать
в рабство.
Этого как бы трепещущего человека старец Зосима весьма любил и во всю жизнь свою относился
к нему с необыкновенным
уважением, хотя, может быть, ни с кем во всю жизнь свою не сказал менее слов, как с ним, несмотря на то, что когда-то многие годы провел
в странствованиях с ним вдвоем по всей святой Руси.
Особенно умел он озадачивать при допросах убийц и прочих злодеев из простонародья и действительно возбуждал
в них если не
уважение к себе, то все же некоторое удивление.
Сам же я не только не намерен просить за него прощенья или извинять и оправдывать простодушную его веру его юным возрастом, например, или малыми успехами
в пройденных им прежде науках и проч., и проч., но сделаю даже напротив и твердо заявлю, что чувствую искреннее
уважение к природе сердца его.
Что же, господа присяжные, я не могу обойти умолчанием эту внезапную черту
в душе подсудимого, который бы, казалось, ни за что не способен был проявить ее, высказалась вдруг неумолимая потребность правды,
уважения к женщине, признания прав ее сердца, и когда же —
в тот момент, когда из-за нее же он обагрил свои руки кровью отца своего!
В поединке необходимо некоторое
уважение к противнику, с которым стало тесно жить на свете.
Воля народа должна быть воспитана
в исключительном
уважении к качествам индивидуальным,
к бесконечной природе человеческого духа.
А это предполагает уменьшение различия между центрами и провинцией, между верхним и нижним слоем русской жизни, предполагает
уважение к тем жизненным процессам, которые происходят
в неведомой глубине и дали народной жизни.
Он только приложил руку
к козырьку
в знак своего
уважения перед богатством и строго смотрел на арестантов, как бы обещаясь во всяком случае защитить от них седоков коляски.