Евгений Константиныч проснулся довольно поздно, когда на фабрике отдали свисток к послеобеденным работам. В приемных комнатах господского дома уже толклись с десяти часов утра все главные действующие лица. Платон Васильич с пяти часов утра не
выходил с фабрики, где ждал «великого пришествия языков», как выразился Сарматов. Прейн сидел в спальне Раисы Павловны, которая, на правах больной, приняла его, не вставая с постели.
Неточные совпадения
«Ишь ведь! снести его к матери; чего он тут на
фабрике шлялся?» Два дня потом молчал и опять спросил: «А что мальчик?» А
с мальчиком
вышло худо: заболел, у матери в угле лежит, та и место по тому случаю у чиновников бросила, и
вышло у него воспаление в легких.
Полуянов скромно отмахивался, как лицо заинтересованное.
Выходило настоящее похмелье в чужом пиру. Да и так он не посоветовал бы посылать Ечкина для переговоров. Как раз он получит деньги, да себе в карман и положит, как было
с стеариновой
фабрикой. Хороший человек, а деньги показывать нельзя.
Ночь была темная, и только освещали улицу огоньки, светившиеся кое-где в окнах.
Фабрика темнела черным остовом, а высокая железная труба походила на корабельную мачту. Издали еще волчьим глазом глянул Ермошкин кабак: у его двери горела лампа
с зеркальным рефлектором. Темные фигуры входили и
выходили, а в открывшуюся дверь вырывалась смешанная струя пьяного галденья.
Морок каждый день
выходил на мост через Култым и терпеливо ждал, когда мимо него пойдет
с фабрики или на
фабрику Самоварник, и вообще преследовал его по пятам.
Часом раньше того, как мы со Степаном Трофимовичем
вышли на улицу, по городу проходила и была многими
с любопытством замечена толпа людей, рабочих
с Шпигулинской
фабрики, человек в семьдесят, может и более.
С фабрики выходила ночная смена, когда они подошли к воротам.
В ласковый день бабьего лета Артамонов, усталый и сердитый,
вышел в сад. Вечерело; в зеленоватом небе, чисто выметенном ветром, вымытом дождямии, таяло, не грея, утомлённое солнце осени. В углу сада возился Тихон Вялов, сгребая граблями опавшие листья, печальный, мягкий шорох плыл по саду; за деревьями ворчала
фабрика, серый дым лениво пачкал прозрачность воздуха. Чтоб не видеть дворника, не говорить
с ним, хозяин прошёл в противоположный угол сада, к бане; дверь в неё была не притворена.
Побились-побились, дальше уж биться нечего стало:
выходило так, что Параху
с Кузькой надо было на
фабрику посылать.
Когда мы
вышли из
фабрики, нас встретил небольшого роста мужик, в лохмотьях и без шапки; он сильно размахивал длинной палкой и, обратившись к нам,
с детскою улыбкою забормотал...
Нина Александровна. Да на что тебе его участие? Слава богу, что не сердится, из себя не
выходит. Он уезжает на
фабрику — ну, и бог
с ним! Ты сама желала свободы.
На волю
вышла Марья Гавриловна…
Фабрика, дом, деньги — все ее. Богатство, свобода, а не
с кем слова перемолвить…
Утром Александра Михайловна понесла корзину
с готовыми пачками на
фабрику. Андрей Иванович
выслал Зину в кухню и ножом открыл замок комода; в правом углу ящика, под тряпками, он отыскал кошелек и из полутора рублей взял восемьдесят копеек; потом Андрей Иванович захватил палку, которую ему подарил Ляхов, и
вышел из дому.
Барин принял его. Он
вышел к Палтусову совершенно так же одетый, как и в тот раз, и так же попросил его во вторую комнату. Старик помнил о его визите, опять сказал, что служил когда-то
с одним Палтусовым. Про Долгушина осведомился в шутливом тоне, и когда Палтусов сообщил ему, что генерал служит акцизным надзирателем на табачной
фабрике, — выговорил...
В этот же вечер в квартире, сдававшейся известной Марьей Яковлевной рабочим
с папиросной
фабрики, шли также разговоры о завтрашнем гулянье. В квартире Емельяна Ягоднова сидели зашедшие к нему товарищи и сговаривались, когда
выходить.