Неточные совпадения
Видишь, я не верю! — кричала (несмотря на всю очевидность) Катерина Ивановна, сотрясая ее
в руках своих, как ребенка, целуя ее бессчетно, ловя ее
руки и, так и
впиваясь, целуя их.
— А? Так это насилие! — вскричала Дуня, побледнела как смерть и бросилась
в угол, где поскорей заслонилась столиком, случившимся под
рукой. Она не кричала; но она
впилась взглядом
в своего мучителя и зорко следила за каждым его движением. Свидригайлов тоже не двигался с места и стоял против нее на другом конце комнаты. Он даже овладел собою, по крайней мере снаружи. Но лицо его было бледно по-прежнему. Насмешливая улыбка не покидала его.
И он опять крепко схватил Алешу обеими
руками за плечи. Лицо его стало вдруг совсем бледно, так что почти
в темноте это было страшно заметно. Губы перекосились, взгляд
впился в Алешу.
Митя кончил как исступленный. Он держал Алешу обеими
руками за плечи и так и
впился в его глаза своим жаждущим, воспаленным взглядом.
Войдя к Лизе, он застал ее полулежащею
в ее прежнем кресле,
в котором ее возили, когда она еще не могла ходить. Она не тронулась к нему навстречу, но зоркий, острый ее взгляд так и
впился в него. Взгляд был несколько воспаленный, лицо бледно-желтое. Алеша изумился тому, как она изменилась
в три дня, даже похудела. Она не протянула ему
руки. Он сам притронулся к ее тонким, длинным пальчикам, неподвижно лежавшим на ее платье, затем молча сел против нее.
— Митя, отведи меня… возьми меня, Митя, —
в бессилии проговорила Грушенька. Митя кинулся к ней, схватил ее на
руки и побежал со своею драгоценною добычей за занавески. «Ну уж я теперь уйду», — подумал Калганов и, выйдя из голубой комнаты, притворил за собою обе половинки дверей. Но пир
в зале гремел и продолжался, загремел еще пуще. Митя положил Грушеньку на кровать и
впился в ее губы поцелуем.
Прокурор так и
впился в показание: оказывалось для следствия ясным (как и впрямь потом вывели), что половина или часть трех тысяч, доставшихся
в руки Мите, действительно могла оставаться где-нибудь припрятанною
в городе, а пожалуй так даже где-нибудь и тут
в Мокром, так что выяснялось таким образом и то щекотливое для следствия обстоятельство, что у Мити нашли
в руках всего только восемьсот рублей — обстоятельство, бывшее до сих пор хотя единственным и довольно ничтожным, но все же некоторым свидетельством
в пользу Мити.
— Не беспокойтесь, Аглая Ивановна, — спокойно отвечал Ипполит, которого подскочившая к нему Лизавета Прокофьевна схватила и неизвестно зачем крепко держала за
руку; она стояла пред ним и как бы
впилась в него своим бешеным взглядом, — не беспокойтесь, ваша maman разглядит, что нельзя бросаться на умирающего человека… я готов разъяснить, почему я смеялся… очень буду рад позволению…
Впившись глазами
в отверстие плахи, стоит возле них по-праздничному разодетая, венком из цветов увенчанная, перворожденная своей матерью, девочка-подросток с сухой лучиной
в высоко поднятой
руке [Непременное условие при добываньи «живого огня», чтоб его приняла перворожденная, непорочная девица.
Все взгляды
впились в учителя, о котором известно, что вчера он был пьян и что его Доманевич вел под
руку до квартиры. Но на красивом лице не было видно ни малейшего смущения. Оно было свежо, глаза блестели, на губах играла тонкая улыбка. Вглядевшись теперь
в это лицо, я вдруг почувствовал, что оно вовсе не антипатично, а наоборот — умно и красиво… Но… все-таки вчера он был пьян… Авдиев раскрыл журнал и стал делать перекличку.
Два штыка
впились и засели
в спине Помады; но он был уже мертв, а четыре крепкие
руки схватили Райнера за локти.
Но вот картина изменилась: вместо фигур
в шапках появились фигуры
в белых платках — это началась посадка женщин. Впрочем, можно было угадать это, закрыв глаза, так как кандальный звон прекратился и его заменили пискливые выкрикивания — это арестантки переругивались, или просто на ходу беседовали между собой. Антон Михайлович положительно
впился глазами
в эту процессию и казался еле стоящим на ногах, так судорожно сжимал он
рукою железные перила палубы, на которые облокотился всем телом.
Нюрочке вдруг сделалось страшно: старуха так и
впилась в нее своими темными, глубоко ввалившимися глазами. Вспомнив наказ Анфисы Егоровны, она хотела было поцеловать худую и морщинистую
руку молчавшей старухи, но
рука Таисьи заставила ее присесть и поклониться старухе
в ноги.
Болен я, могу без хвастовства сказать, невыносимо. Недуг
впился в меня всеми когтями и не выпускает из них.
Руки и ноги дрожат,
в голове — целодневное гудение, по всему организму пробегает судорога. Несмотря на врачебную помощь, изможденное тело не может ничего противопоставить недугу. Ночи провожу
в тревожном сне, пишу редко и с большим мученьем, читать не могу вовсе и даже — слышать чтение. По временам самый голос человеческий мне нестерпим.
Царь схватил его за ворот обеими
руками, придвинул лицо его к своему лицу и
впился в него глазами.
Елизавета Петровна подняла голову, обвила голову мужа своими
руками и
впилась в него счастливым взглядом любящей женщины.
Отец обеими
руками впился в негодяя и кричал: «Шулер!
Выстроив депутацию с хлебом-солью у паперти, Родион Антоныч, заслонив
рукой глаза от солнца,
впился в дальний конец Студеной улицы, по которой теперь, заливаясь колокольчиками, вихрем мчалась исправничья тройка с двумя казаками назади.
Я начал чистить обувь, сунул
руку в башмак, —
в палец мне
впилась булавка.
Фанни Михайловна жадно
впилась в строки письма, писанного дорогой ей
рукой любимого сына.
— Ангелы небесные! — воскликнула майорша и, прижав к своим губам
руки попадьи и Синтяниной,
впилась в них нервным, прерывистым и страстным поцелуем, который, вероятно, длился бы до нового истерического припадка, если б отец Евангел не подсунул шутя своей бороды к лицам этих трех скученных женщин.
Санин проворно снял сюртук с лежавшего мальчика, расстегнул ворот, засучил рукава его рубашки — и, вооружившись щеткой, начал изо всех сил тереть ему грудь и
руки. Панталеоне так же усердно тер другой — головной щеткой — по его сапогам и панталонам. Девушка бросилась на колени возле дивана и, схватив обеими
руками голову, не мигая ни одной векою, так и
впилась в лицо своему брату. Санин сам тер — а сам искоса посматривал на нее. Боже мой! какая же это была красавица!
Он
впился глазами
в записку Джеммы. Длинный, изящный хвостик буквы G, первой буквы ее имени, стоявшей на конце листа, напомнил ему ее красивые пальцы, ее
руку… Он подумал, что ни разу не прикоснулся к этой
руке губами…
Он стряхнул пепел с своей сигары и
впился в лицо Нилова своими живыми, острыми глазками. Затем, оглянувшись на других пассажиров и желая придать разговору больше интимности, он пересел на скамью рядом с Ниловым, положил ему
руку на колено и сказал, понизив голос...
Когда прибежали дети, шумные, звонкоголосые, быстрые и светлые, как капельки разбежавшейся ртути, Кусака замерла от страха и беспомощного ожидания: она знала, что, если теперь кто-нибудь ударит ее, она уже не
в силах будет
впиться в тело обидчика своими острыми зубами: у нее отняли ее непримиримую злобу. И когда все наперерыв стали ласкать ее, она долго еще вздрагивала при каждом прикосновении ласкающей
руки, и ей больно было от непривычной ласки, словно от удара.
Передонов тупо удивился, однако охватил
руками ее стан, поцеловал ее
в губы, — и она
впилась в его губы долгим, жадным поцелуем.
С Авдотьей Николавной рядом
Сидел штабротмистр удалой —
Впился в нее упрямым взглядом,
Крутя усы одной
рукой.
Он видел, как
в ней сердце билось…
И вдруг — не знаю, как случилось —
Ноги ее иль башмачка
Коснулся шпорой он слегка.
Тут началися извиненья,
И завязался разговор;
Два комплимента, нежный взор —
И уж дошло до изъясненья…
Да, да — как честный офицер!
Но казначейша — не пример.
Большие
руки доктора упали на плечи шалуньи. Серые навыкате глаза
впились в нее зорким пронзительным взглядом.
Без признака дремоты лежала Дуня, закинув
руки под голову и острыми глазами
впиваясь в темноту.
И тоненькая, обычно слабая
рука подростка с силой
впилась в пальцы наставницы.
Салтыкова обхватила голову Кости обеими
руками, нагнула ее к себе и
впилась в его губы страстным, чувственным поцелуем. Костя бился около нее как бы
в лихорадке. Она приписала это волнение юноши от близости красивой молодой женщины.
Вдруг все взгляды обратились
в угол за комодом. Пение смолкло. Ляхов, подперев голову
руками и
впившись пальцами
в волосы, рыдал, низко наклонясь над столом. Он рыдал все сильнее. Мускулистые плечи судорожно дрожали от рыданий.
Она была вяла и апатична. Тупо оглядывая окружающих, она рассказывала, как бил ее Андрей Иванович, как он
впился ей ногтями
в нос и рвал его, а другой
рукою закручивал волосы, чтоб заставить ее отдать все деньги… Хозяйка вздыхала и жалостливо качала головою. Елизавета Алексеевна, сдвинув брови, мрачно смотрела
в угол. Дунька слушала жадно, с блестящими от любопытства глазами, словно ей рассказывали интересную и страшную сказку.
Во все продолжение предыдущего разговора он подобострастно следил за каждым движением Нефеда, — казалось, с какою-то даже ненасытною жадностию
впивался в него глазами; как только Нефед обнаруживал желание сказать слово, или даже поднять
руку, или повернуть голову, у молодого парня были уже уши на макушке; он заранее раскрывал рот, оскаливал зубы, быстро окидывал глазами присутствующих, как будто хотел сказать: «Слушайте, слушайте, что скажет Нефед!», и тотчас же разражался неистовым хохотом.
Из коридора выбежала бледная Анна Анисимовна: она было сердито взяла Бобку за чубок, но тотчас же разжала
руку, схватила мальчика на
руки и страстно
впилась губами
в его розовые щеки.
Татьяна Петровна схватила за
руку свою спасительницу, подвела к окну,
в которое ярко светил месяц, и
впилась в нее глазами, Через минуту она бросилась на шею этой женщине.
Лизавета Петровна поразила меня! Я схватилась за ее
руку и
впилась в нее глазами, точно желая взять у нее, занять хоть на минуту ее душевную силу. Она пошла прямо к одной из женщин, сидевших на диване, к самой красивой; подошла, назвала ее по имени, поздоровалась, села рядом с нею и заговорила как ни
в чем не бывало.
Когда казаки, захотев увериться
в его кончине, стали приподнимать его за
руки, то заметили, что
в последних судорогах он крепко ухватил ногу своей дочери,
впился в нее костяными пальцами, которые замерли на нежном теле… О, это было ужасно… они смеялись!..
Как смешны и страшны, как беспечны и как таинственны были эти первые свидания
в темном коридоре,
в темной беседке, обсаженной густолиственной рябиной,
в березовой роще у грязного ручья,
в соломенном шалаше полесовщика!.. о как сладки были эти первые, сначала непорочные, чистые и под конец преступные поцелуи; как разгорались глаза Анюты, как трепетали ее едва образовавшиеся перси, когда горячая
рука Юрия смело обхватывала неперетянутый стан ее, едва прикрытый посконным клетчатым платьем, когда уста его
впивались в ее грудь, опаленную солнечным зноем.
Он не отвечал; была минута,
в которую он так сильно вздрогнул, что Ольга вскрикнула, думая, что он сорвется; но
рука Юрия как бы машинально
впилась в бесчувственное дерево; наконец он слез, молча сел на траву близ дороги и
в закрыл лицо
руками; «что видел ты, — говорила девушка, — отчего твои
руки так холодны; и лицо так влажно…» Это роса, — отвечал Юрий, отирая хладный пот с чела и вставая с земли.
Та послушно последовала за ним. Домаша плотно затворила за ними дверь и отошла
в дальний угол опочивальни. Ермак Тимофеевич положил обе
руки на плечи лежавшей без чувств девушки, низко наклонился над ней и
впился в ее губы горячим поцелуем.
По лицу его пробежали багровые пятна, губы его затряслись; мощною
рукою впился он
в затылок малютки, поднял его на воздух и выбросил за черту процессии.
Этого мало: червь приполз к твоему корню,
впился в него и подточит вас обоих, если не спасет благодетельная
рука.
Как дикой зверь
впиваюсь я
в беззащитную мою клячу; казацкая плеть превращается
в руке моей
в барабанную палку, удары сыпятся как дождь; мой аргамак чувствует наконец необходимость пуститься
в галоп, подымается на задние ноги, хочет сделать скачок, спотыкается, падает — и преспокойно располагается, лежа одним боком на правой моей ноге, отдохнуть от тяжких трудов своих.
Климков взмахнул бутылкой и ударил ею по лицу, целясь
в глаза. Масляно заблестела алая кровь, возбуждая у Климкова яростную радость, — он ещё взмахнул
рукой, обливая себя пивом. Всё ахнуло, завизжало, пошатнулось, чьи-то ногти
впились в щёки Климкова, его схватили за
руки, за ноги, подняли с пола, потащили, и кто-то плевал
в лицо ему тёплой, клейкой слюной, тискал горло и рвал волосы.
— Отчего вы испугались? Разве я такая страшная? — говорила она тонким, вздрагивающим голосом и осторожно, медленно подвигалась ко мне, держась за стену, точно она шла не по твердому полу, а по зыбкому канату, натянутому
в воздухе. Это неумение ходить еще больше уподобляло ее существу иного мира. Она вся вздрагивала, как будто
в ноги ей
впивались иглы, а стена жгла ее детские пухлые
руки. И пальцы
рук были странно неподвижны.
Она обвила его
руками за шею и
впилась в его губы долгим поцелуем.
Лезвие топора блеснуло на одно мгновение
в руках палача, и голова отца подпрыгнула на помосте. Сын схватил ее
в обе
руки и жадно
впился губами
в мертвые уста.
А он все стоял, схватившись обеими
руками за край гроба и
впиваясь мрачно горевшими глазами
в лицо своего единственного, навеки потерянного ребенка…
Упал! (прости невинность!). Как змея,
Маврушу крепко обнял он
руками,
То холодея, то как жар горя,
Неистово
впился в нее устами
И — обезумел… Небо и земля
Слились
в туман. Мавруша простонала
И улыбнулась; как волна, вставала
И упадала грудь, и томный взор,
Как над рекой безлучный метеор,
Блуждал вокруг без цели, без предмета,
Боясь всего: людей, дерев и света…