Неточные совпадения
По просьбе молодого священника возила книги ему, и опять слушала, не делаясь семинаристом, рассеянно, его мысли и
впечатления, высказанные под влиянием того или другого
автора.
Но явилась помощь, — в школу неожиданно приехал епископ Хрисанф [Епископ Хрисанф —
автор известного трехтомного труда — «Религии древнего мира», статьи — «Египетский метампсихоз», а также публицистической статьи — «О браке и женщине». Эта статья, в юности прочитанная мною, произвела на меня сильное
впечатление. Кажется, я неверно привел титул ее. Напечатана в каком-то богословском журнале семидесятых годов. (Комментарий М. Горького.)], похожий на колдуна и, помнится, горбатый.
А если, уже после этого объяснения, окажется, что наши
впечатления ошибочны, что результаты их вредны или что мы приписываем
автору то, чего в нем нет, — тогда пусть критика займется разрушением наших заблуждений, но опять-таки на основании того, что дает нам сам
автор».
Если эти черты не так ярки, чтобы бросаться в глаза каждому, если
впечатление пьесы раздвояется, — это доказывает только (как мы уже замечали в первой статье), что общие теоретические убеждения
автора, при создании пьесы, не находились в совершенной гармонии с тем, что выработала его художническая натура из
впечатлений действительной жизни.
Пред ее судом стоят лица, созданные
автором, и их действия; она должна сказать, какое
впечатление производят на нее эти лица, и может обвинять
автора только за то, ежели
впечатление это неполно, неясно, двусмысленно.
Такое значение, очевидно, хотел придать пьесе сам
автор, и на всех вообще она производит
впечатление, не восстановляющее против старого быта, а примиряющее с ним».
Чтение наконец началось. В начале, минут с пять,
автор неожиданной статьи всё еще задыхался и читал бессвязно и неровно; но потом голос его отвердел и стал вполне выражать смысл прочитанного. Иногда только довольно сильный кашель прерывал его; с половины статьи он сильно охрип; чрезвычайное одушевление, овладевавшее им все более и более по мере чтения, под конец достигло высшей степени, как и болезненное
впечатление на слушателей. Вот вся эта «статья...
Приписывать
автору слабую степень восприимчивости потому только, что
впечатления не вызывают у него лирических восторгов, а молчаливо кроются в его душевной глубине, — несправедливо.
Для того чтобы ярче выставить это значение «Детских годов», мы и останавливаемся несколько на той подробности, с которою
автор передает каждый отдельный момент своих детских
впечатлений.
Кто ищет в повести поэтически-цельного
впечатления, действительно должен осудить
автора, который, заманив его возвышенно-сладкими ожиданиями, вдруг показал ему какую-то пошло-нелепую суетность мелочно-робкого эгоизма в человеке, начавшем вроде Макса Пикколомини и кончившем вроде какого-нибудь Захара Сидорыча, играющего в копеечный преферанс.
Как бы"зачарованный"этим нежданным
впечатлением, я нашел и в Малом театре то, чего в Петербурге (за исключением игры Васильева и Линской) ни минуты не испытывал: совсем другое отношение и к
автору, и к его пьесе, прекрасный бытовой тон, гораздо больше ладу и товарищеского настроения в самой труппе.
Художественное наслаждение он получил. Талант
автора выступил перед ним ярче, ни одна крошечная подробность не забыта, если она помогает правде и яркости
впечатления. Но зритель, если он жаждет бодрящих настроений, — подавлен, хотя и восхищен. Он это испытывал в полной мере.