Неточные совпадения
Заключал, может быть, из того, что поверхность сия земная не из чего иного составлена, как из тления животных и прозябений, что плодородие ее, сила питательная и возобновительная, начало свое имеет в неразрушимых и первенственных частях всяческого
бытия, которые, не переменяя своего существа, переменяют
вид только свой, из сложения случайного рождающийся.
Но необходимость комбинировать и видоизменять проистекает не из того, чтобы действительная жизнь не представляла (и в гораздо лучшем
виде) тех явлений, которые хочет изобразить поэт или художник, а из того, что картина действительной жизни принадлежит не той сфере
бытия, как действительная жизнь; различие рождается оттого, что поэт не располагает теми средствами, какими располагает действительная жизнь.
Но, с другой стороны, факты in crudo [в сыром
виде (лат.).], взятые во всей случайности
бытия, несостоятельны против разума, светящего в науке.
Возможность общих понятий коренится в умном видении идей, но эти общие понятия-идеи видятся не в их софийной гармонии или целомудрии, но в развернутом «развращенном»
виде, как дурная множественность сталкивающихся центров, откуда проистекает и вся пестрота, хаотичность, неорганизованность
бытия.
Отсюда все, что порождает различие родов,
видов, что создает разницы и свойства, все, что существует в возникновении, гибели, изменении и перемене, — есть не сущность, не
бытие, но состояние и определение сущности и
бытия, а это последнее есть единый бесконечный, неподвижный субстрат, материя, жизнь, душа, истинное и доброе.
Парменид учит нас, что есть только
бытие, небытия же вовсе не существует; правда, он имел при этом в
виду свое неподвижное, абсолютное Единое, субстанцию мира, которой только и принадлежит
бытие, вне же ее ничего нет. В применении к такому понятию абсолютного, очевидно, не имеет никакого значения идея небытия. Однако не так просто обстоит это в применении к действию Абсолютного, к творческому акту, которым оно вызывает к существованию несуществовавшее доселе, т. е. небытие, творит из ничего.
Может быть два значения этого не по смыслу тварного ничто, которым соответствуют два
вида греческого отрицания: ου и μη (d privativum к этому случаю совсем не относится): первое соответствует полному отрицанию
бытия — ничто, второе же лишь его невыявленности и неопределенности — нечто [В новой философии развитие между μη и ου отчетливее всего выражено Шеллингом в его «Darstekkung des philosophischen Empirismus» (A. W. II, 571): «μη öv есть несуществующее, которое лишь есть несуществующее, относительно которого отвергается только действительное существование, но не возможность существовать, которое поэтому, так как оно имеет пред собой
бытие, как возможность существовать, хотя и не есть существующее, однако не так, чтобы оно не могло быть существующим.
Дионисий, — не образует никакой сущности или
бытия, оно лишь ухудшает и разрушает
вид существующего, насколько от него зависит» [De div. nom., IV, 20 (Migne, IV, с.
Конечно, также и по чисто спекулятивным основаниям следует отвергнуть идею доказательства
бытия Божия [Имеются в
виду следующие системы доказательств
бытия Божия: 1) космологическая (Аристотель); 2) телеологическая (Платон); 3) онтологическая (Ансельм Кентерберийский); 4) историческая или психологическая (Декарт); 5) нравственная (И. Кант).
Этот второй
вид небытия, μη öv, собственно говоря, скорее относится к области
бытия.
Да, это так: за мной отверзтый гроб — и в
виду его я обращуся к моей колыбели и попробую расставить легкие вехи для обозначения моих скитальчеств между двумя крайними точками
бытия.
Употребляя слово «
бытие», я не имею в
виду какой-нибудь определенной онтологии, вроде, напр., онтологии св. Фомы Аквината, предшествующей критической теории познания.
Дерптские мои"откровения
бытия"я обозрю здесь синтетически, в
виде крупных выводов, и начну с студенческого быта, который так резко отличался от того, что я оставил в Казани.
Это последнее назначение имело особый смысл, потому что Измайловский полк, обязанный своим
бытием указу 22 сентября 1730 года, был создан, по мысли обер-камергера Бирона, служить ему оплотом против каких бы то ни было покушений гвардии Петра и в этих
видах формировался исключительно из украинских ландмилицов, вверенных командованию графа Левенвольда, душой и телом преданного графу Эрнсту-Иоганну Бирону.