Неточные совпадения
Скорее
в обморок, теперь оно
в порядке,
Важнее давишной причина есть тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как
в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не
верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, —
За двери прячется, боится быть
в ответе.
Ах! как игру
судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич! —
Молчалины блаженствуют на свете!
Ольга не знала этой логики покорности слепой
судьбе и не понимала женских страстишек и увлечений. Признав раз
в избранном человеке достоинство и права на себя, она
верила в него и потому любила, а переставала
верить — переставала и любить, как случилось с Обломовым.
И сколько бы ни внушали княгине, что
в наше время молодые люди сами должны устраивать свою
судьбу, он не могла
верить этому, как не могла бы
верить тому, что
в какое бы то ни было время для пятилетних детей самыми лучшими игрушками должны быть заряженные пистолеты.
— Знаю, знаю, что вы
в горячке, все знаю, вы и не можете быть
в другом состоянии духа, и что бы вы ни сказали, я все знаю наперед. Я давно взяла вашу
судьбу в соображение, Дмитрий Федорович, я слежу за нею и изучаю ее… О,
поверьте, что я опытный душевный доктор, Дмитрий Федорович.
Но я
верил и надеялся, что
в решении таинственных
судеб человечества Великой России предстоит активная и творческая роль.
И очень наивна та философия истории, которая
верит, что можно предотвратить движение по этому пути мировой империалистической борьбы, которая хочет видеть
в нем не трагическую
судьбу всего человечества, а лишь злую волю тех или иных классов, тех или иных правительств.
Однажды
в сумерки опять он застал ее у часовни молящеюся. Она была покойна, смотрела светло, с тихой уверенностью на лице, с какою-то покорностью
судьбе, как будто примирилась с тем, что выстрелов давно не слыхать, что с обрыва ходить более не нужно. Так и он толковал это спокойствие, и тут же тотчас готов был опять
верить своей мечте о ее любви к себе.
«Хоть бы красоты ее пожалел… пожалела… пожалело… кто? зачем? за что?» — думал он и невольно поддавался мистическому влечению
верить каким-то таинственным, подготовляемым
в человеческой
судьбе минутам, сближениям, встречам, наводящим человека на роковую идею, на мучительное чувство, на преступное желание, нужное зачем-то, для цели, неведомой до поры до времени самому человеку, от которого только непреклонно требуется борьба.
— Твоя
судьба — вон там: я видел, где ты вчера искала ее, Вера. Ты
веришь в провидение, другой
судьбы нет…
— Именем той
судьбы,
в которую
верю, я искала счастья!
Она еще боялась
верить слезам, стоявшим
в глазах Тушина, его этим простым словам, которые возвращали ей всю будущность, спасали погибшую
судьбу Веры.
Все ожидали облегчения
в судьбе осужденных, — коронация была на дворе. Даже мой отец, несмотря на свою осторожность и на свой скептицизм, говорил, что смертный приговор не будет приведен
в действие, что все это делается для того, чтоб поразить умы. Но он, как и все другие, плохо знал юного монарха. Николай уехал из Петербурга и, не въезжая
в Москву, остановился
в Петровском дворце… Жители Москвы едва
верили своим глазам, читая
в «Московских ведомостях» страшную новость 14 июля.
— Ты всё еще сомневаешься и не
веришь мне; не беспокойся, не будет ни слез, ни просьб, как прежде, с моей стороны по крайней мере. Всё мое желание
в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я
судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе, или разойдемся. Разумеется, я отвечаю только за себя; ты не можешь того же требовать от сестры…
Но я продолжал настаивать. Я не мог разобрать: был ли ее отказ и темные намеки на
судьбу наигранным приемом гадалки, или она действительно сама
верила в то, о чем говорила, но мне стало как-то не по себе, почти жутко.
— Олеся, опять ты про свою
судьбу? — воскликнул я нетерпеливо. — Не хочу я
в нее
верить… и не буду никогда
верить!..
Самое счастливое неведение безумно любимой им девушки, ее безусловная вера
в окружающих ее людей, ее полное довольство
судьбою для него, видевшего вокруг нее ложь и обман даже со стороны человека, которого она горячо и сильно любила и
в которого слепо
верила, усугубили лишь его страдания при виде творящихся вокруг этого чистого существа мерзостей.
В то, что Шатов донесет, наши все
поверили; но
в то, что Петр Степанович играет ими как пешками, — тоже
верили. А затем все знали, что завтра все-таки явятся
в комплекте на место, и
судьба Шатова решена. Чувствовали, что вдруг как мухи попали
в паутину к огромному пауку; злились, но тряслись от страху.
— Да как завел меня туда господь, — продолжал он, — эх, благодать небесная, думаю! По сиротству моему произошло это дело, так как
в нашей
судьбе совсем нельзя без вспомоществования. И вот,
верьте богу, сударь, себе
в убыток, наказал господь за грехи: за махальницу, да за хлопотницу, да за дьяконов чересседельник всего только двенадцать рублев приобрел. Николая Угодника подбородник, чистый серебряный, задаром пошел: симилёровый, говорят.
— Ну, прощай, Лиза (
в голосе Варвары Петровны послышались почти слезы), —
верь, что не перестану любить тебя, что бы ни сулила тебе
судьба отныне… Бог с тобою. Я всегда благословляла святую десницу его…
Он молился, роптал на
судьбу, бранил себя, бранил политику, свою систему, бранил все, чем хвастался и кичился, все, что ставил некогда сыну
в образец; твердил, что ни во что не
верит, и молился снова; не выносил ни одного мгновенья одиночества и требовал от своих домашних, чтобы они постоянно, днем и ночью, сидели возле его кресел и занимали его рассказами, которые он то и дело прерывал восклицаниями: «Вы все врете — экая чепуха!»
— Тут
в одном — все стиснуто… вся жизнь, пойми! — угрюмо заметил Рыбин. — Я десять раз слыхал его
судьбу, а все-таки, иной раз, усомнишься. Бывают добрые часы, когда не хочешь
верить в гадость человека,
в безумство его… когда всех жалко, и богатого, как бедного… и богатый тоже заблудился! Один слеп от голода, другой — от золота. Эх, люди, думаешь, эх, братья! Встряхнись, подумай честно, подумай, не щадя себя, подумай!
Когда б не доблестная кровь
Текла
в вас — я б молчал.
Но если рветесь вы вперед,
Не
веря ничему,
Быть может, гордость вас спасет…
Достались вы ему
С богатством, с именем, с умом,
С доверчивой душой,
А он, не думая о том,
Что станется с женой,
Увлекся призраком пустым
И — вот его
судьба!..
И что ж?.. бежите вы за ним,
Как жалкая раба!
— Домой, — отвечал Калинович. — Я нынче начинаю
верить в предчувствие, и вот, как хочешь объясни, — продолжал он, беря себя за голову, — но только меня как будто бы
в клещи ущемил какой-то непонятный страх, так что я ясно чувствую… почти вижу, что
в эти именно минуты там, где-то на небе, по таинственной воле
судеб, совершается перелом моей жизни: к худому он или к хорошему — не знаю, но только страшный перелом… страшный.
«
Судьба и
судьба!» — отвечала она обыкновенно себе, — та
судьба,
в борьбу с которой
верил древний человек и небессознательно завязывал на этом мотиве свои драмы.
— Ох, Коленька, Коленька, — качала головой Фанни Михайловна, — всякому человеку своя
судьба определена, к чему себя приготовить,
поверь мне, что ей только теперь кажется, что она без сожаления бросит сцену и поедет с тобой
в деревню заниматься хозяйством… Этого хватит на первые медовые месяцы, а потом ее снова потянет на народ… Публичность, успех, аплодисменты, овации — это жизнь, которая затягивает, и жизнь обыкновенной женщины не может уже удовлетворить.
— Знаете ли вы, — сказал он, — о Вильямсе Гобсе и его странной
судьбе? Сто лет назад был здесь пустой, как луна, берег, и Вильямс Гобс,
в силу предания которому
верит, кто хочет
верить, плыл на корабле «Бегущая по волнам» из Европы
в Бомбей. Какие у него были дела с Бомбеем, есть указания
в городском архиве.
Для
судьбы России и русского народа поразительно, что до революции Россией правил человек, который не
верил в человека и имел нигилистическое отношение к миру, и после революции правил человек, который тоже не
верил в человека и имел нигилистическое отношение к миру.
Переворот этот был так велик, что народ, живший иррациональными верованиями и покорный иррациональной
судьбе, вдруг почти помешался на рационализации всей жизни,
поверил в возможность рационализации без всякого иррационального остатка,
поверил в машину вместо Бога.
Что ж делать, добрый друг, настала тяжелая година — под этим впечатлением не болтается, будем ждать, что будет! Как-то мудрено представить себе хорошее. Между тем одно ясно, что
в судьбах человечества совершается важный процесс. — Все так перепуталось, что ровно ничего не поймешь, — наш слабый разум теряется
в догадках, но я
верю, что из всех этих страданий должно быть что-нибудь новое. Сонные пробудятся, и звезда просветит. Иначе не могу себя успокоить.
Буржуазность
верит в мир видимых вещей, лишь с ними связывает свою
судьбу, лишь его устраивает и укрепляет.
Буржуазность не
верит в мир невидимых вещей и не принимает риска, которым сопровождается связывание своей
судьбы с этим миром.
И
в судьбу твёрдо
верит: такая — говорит мне — твоя
судьба, Яким!
В прошедшем столетии все ему
верили безусловно;
в нынешнем возникли уже глубокомысленные сомнения
в том, чтобы Симеон и Димитрий могли действительно угадывать по звездам
судьбу человека.
Вышневская. Я и не хочу оправдываться — мне не
в чем оправдываться. За минутное увлечение я перенесла много горя, много унижения, но,
поверьте, без ропота на
судьбу и без проклятий, как вы. Я хочу вам сказать только, что если я виновата, то перед собой одной, а не перед вами. Вы не должны меня упрекать. Если б вы имели сердце, вы бы чувствовали, что вы меня погубили.
Расставшись с Порфирием, Раскольников спешит к Свидригайлову. «Чего он мог надеяться от этого человека, он и сам не знал. Но
в этом человеке таилась какая-то власть над ним… Странное дело, никто бы, может быть, не
поверил этому, но о своей теперешней, немедленной
судьбе он как-то слабо, рассеянно заботился. Его мучило что-то другое, гораздо более важное, чрезвычайное, — о нем же самом и ни о ком другом, но что-то другое, что-то главное…»
— Именно, именно! — подхватил с жаром дядя. — Нельзя не уважать! Ведь вот, например, Коровкин, ведь ты уж, наверно, смеешься над ним, — прибавил он, с робостью заглядывая мне
в лицо, — и все мы давеча смеялись над ним. А ведь это, может быть, непростительно… ведь это, может быть, превосходнейший, добрейший человек, но
судьба… испытал несчастья… Ты не
веришь, а это, может быть, истинно так.
Он был бессилен. Изобличить жену, рассказать все тетушке, раскрыть перед ней свое разочарование
в той, с которою на всю жизнь связана его
судьба, весь ужас его семейной жизни и, наконец, свои страшные подозрения. Это невозможно! Это значит сделаться посмешищем целой Москвы, если тетушка
поверит и, конечно, не скроет от других несчастья Глебушки, пожелая вызвать к нему сочувствие и оказать помощь. А это сочувствие для него хуже смерти.
В один из тех сумрачных, ненастных дней, когда душа тоскует без печали и когда Дуня и тетушка Анна, подавленные горестию, переставали уже
верить в возможность земных радостей,
судьба нежданно-негаданно послала им утешение.
Я говорил тебе, Ольга: не люби его!.. ты не послушалась, ты, как обыкновенная женщина, прельстилась на золото, красоту и пышные обещания… ты мне не
поверила: он обещал тебе счастие — мечту — а я обещал: месть и верную месть: ты выбрала первое; ты смела помыслить, что люди могут противиться
судьбе; будто бы я уж так давно отвергнут богом, что он захочет мне отказать
в первом, последнем, единственном удовольствии!..
Труппы определенной Я еще не имею (не хочешь ли и ты вступить
в нее?), но
верю, что
Судьба или Случай, которому Я отныне подчинен, как и все ваше земное, оценит мои бескорыстные намерения и пошлет навстречу достойных партнеров… старая Европа так богата талантами!
Пускай проказничает он со шведами как хочет; здесь доброе намерение — устроить
судьбу его братьев-лифляндцев, как он говорит,
верю ему и готов с удовольствием положить за него жизнь свою
в этих проказах.
«Бедняжка, — думал он, глядя на задумчивого, как бы растерянного Воротынского, — он так привык к ударам мачехи-судьбы, что не
верит своему счастью, не
верит в возможность для него светлого будущего; это свойство всех глубоко несчастных людей».
Предположим также, что мой противник, совершенно правый, так привык к несправедливостям
судьбы, что с трудом уже
верит в возможность дождаться решения нашей тяжбы: она тянулась уже несколько десятков лет; много раз спрашивал он
в суде, когда будет доклад, и много раз ему отвечали «завтра или послезавтра», и каждый раз проходили месяцы и месяцы, годы и годы, и дело все не решалось.
Не
поверил он сначала. «Иди, проспись. Вино
в тебе вчерашнее бродит!» Подумал я было одну секунду: «Может быть, это сама
судьба благоприятствует? Уйти разве?» Но почему-то не смог уйти. Отвел он меня.
Сама
судьба из простой рабочей обстановки, где, если
верить воспоминаниям, ей было так удобно и по себе, бросила ее
в эти громадные комнаты, где она никак не может придумать, что с собой делать, и не может понять, для чего пред ней мелькает так много людей; то, что происходило теперь, казалось ей ничтожным, ненужным, так как ни на одну минуту не давало ей счастья и не могло дать.
Изменчива
судьба.
Мы на лету ее всечасно ласку
Ловить должны. Усердье к нам людей
С ней заодно. Сегодня прежним блеском
Мой светит скиптр.
В Бориса счастье снова
Поверили. Сегодня уклониться
От царской воли никому не может
И
в мысль войти. Но знаем ли мы, что
Нас завтра ждет? Я на обеде царском
От всех бояр хочу тебе присяги
Потребовать.
Он был мудрый Полководец; знал своих неприятелей и систему войны образовал по их свойству; мало
верил слепому случаю и подчинял его вероятностям рассудка; казался отважным, но был только проницателен; соединял решительность с тихим и ясным действием ума; не знал ни страха, ни запальчивости; берег себя
в сражениях единственно для победы; обожал славу, но мог бы снести и поражение, чтобы
в самом несчастии доказать свое искусство и величие; обязанный Гением Натуре, прибавил к ее дарам и силу Науки; чувствовал свою цену, но хвалил только других; отдавал справедливость подчиненным, но огорчился бы во глубине сердца, если бы кто-нибудь из них мог сравниться с ним талантами:
судьба избавила его от сего неудовольствия.
После спектакля она ехала домой не одна. С ней ехал пьяный, хохочущий от счастья, раскисший он! Как она счастлива! Боже мой! Она ехала, чувствовала его объятия и не
верила своему счастию. Ей казалось, что лжет
судьба! Но как бы там ни было, а целую неделю публика читала
в афише, что дирижер и его она больны…Он не выходил от нее целую неделю, и эта неделя показалась обоим минутой. Девочка отпустила его от себя только тогда, когда уж неловко было скрываться от людей и ничего не делать.
Граф Любин. Нет, Я вас уверяю. (Помолчав.)
Поверьте, я всегда принимал живейшее участие
в вашей
судьбе и очень рад видеть вас теперь… (ищет слова)
в положении упроченном…
А сам Николай Евграфыч глядит на этой фотографии таким простаком, добрым малым, человеком-рубахой; добродушная семинарская улыбка расплылась по его лицу, и он наивно
верит, что эта компания хищников,
в которую случайно втолкнула его
судьба, даст ему и поэзию, и счастье, и всё то, о чем мечтал, когда еще студентом пел песню: «Не любить — погубить значит жизнь молодую»…