Неточные совпадения
Благодарю покорно,
Я скоро к ним вбежал!
Я помешал! я испужал!
Я, Софья Павловна, расстроен сам, день целый
Нет
отдыха, мечусь как словно угорелый.
По должности, по службе хлопотня,
Тот пристает, другой, всем дело до меня!
По ждал ли новых я хлопот? чтоб
был обманут…
Пошли за Власом странники;
Бабенок тоже несколько
И парней с ними тронулось;
Был полдень, время
отдыха,
Так набралось порядочно
Народу — поглазеть.
Все стали в ряд почтительно
Поодаль от господ…
В его интересах
было то, чтобы каждый работник сработал как можно больше, притом чтобы не забывался, чтобы старался не сломать веялки, конных граблей, молотилки, чтоб он обдумывал то, что он делает; работнику же хотелось работать как можно приятнее, с
отдыхом, и главное — беззаботно и забывшись, не размышляя.
Был период
отдыха, и он забылся.
Для Константина Левина деревня
была место жизни, то
есть радостей, страданий, труда; для Сергея Ивановича деревня
была, с одной стороны,
отдых от труда, с другой — полезное противоядие испорченности, которое он принимал с удовольствием и сознанием его пользы.
«Без поспешности и без
отдыха», —
было его девизом.
Первое время, вместо спокойствия и
отдыха, попав на эти страшные, с ее точки зрения, бедствия, Дарья Александровна
была в отчаянии: хлопотала изо всех сил, чувствовала безвыходность положения и каждую минуту удерживала слезы, навертывавшиеся ей на глаза.
«Я не Питер Шлемиль и не
буду страдать, потеряв свою тень. И я не потерял ее, а самовольно отказался от мучительной неизбежности влачить за собою тень, которая становится все тяжелее. Я уже прожил половину срока жизни, имею право на
отдых. Какой смысл в этом непрерывном накоплении опыта? Я достаточно богат. Каков смысл жизни?.. Смешно в моем возрасте ставить “детские вопросы”».
— Это — тыл. Здесь — отдыхают. Батальон, в котором я служу, направлен сюда именно для
отдыха, но похоже, что и нам вместе с другими отдыхающими тоже надо
будет попятиться дальше в болота.
Но оказалось, что
отдых не так необходим и что
есть еще тревога, не испытанная им и обидно раздражающая его своей новизной.
Еще недавно, на постройке железной дороги, Клим слышал «Дубинушку»; там ее
пели лениво, унывно, для
отдыха, а здесь бодрый ритм звучит властно командуя, знакомые слова кажутся новыми и почему-то возбуждают тревожное чувство.
Выбрав в поле место для ночлега
И нуждаясь в
отдыхе давно,
Спит гнездо бесстрашное Олега, —
Далеко подвинулось оно!
Залетело, храброе, далече,
И никто ему не господин:
Будь то сокол,
будь то гордый кречет,
Будь то черный ворон — половчин.
А в степи, с ордой своею дикой
Серым волком рыская чуть свет,
Старый Гзак на Дон бежит великий,
И Кончак спешит ему вослед.
Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и
отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно
было представить.
«Или они под паром, эти поля, — думал я, глядя на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в
отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого
было спросить; с нами ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались на пшенице, клевере и далее не шли.
И как не
было успокаивающей, дающей
отдых темноты на земле в эту ночь, а
был неясный, невеселый, неестественный свет без своего источника, так и в душе Нехлюдова не
было больше дающей
отдых темноты незнания. Всё
было ясно. Ясно
было, что всё то, что считается важным и хорошим, всё это ничтожно или гадко, и что весь этот блеск, вся эта роскошь прикрывают преступления старые, всем привычные, не только не наказуемые, но торжествующие и изукрашенные всею тою прелестью, которую только могут придумать люди.
— Ну, и отработаю, отпусти корову-то, не мори голодом, — злобно прокричала она. — И так ни дня ни ночи
отдыха нет. Свекровь больная. Муж закатился. Одна
поспеваю во все концы, а силы нет. Подавись ты отработкой своей.
Извозчик в трактире и питается и согревается. Другого
отдыха, другой еды у него нет. Жизнь всухомятку. Чай да требуха с огурцами. Изредка стакан водки, но никогда — пьянства. Раза два в день, а в мороз и три, питается и погреется зимой или высушит на себе мокрое платье осенью, и все это удовольствие стоит ему шестнадцать копеек: пять копеек чай, на гривенник снеди до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь
напоит да у колоды приглядит.
«Нам трактир дороже всего!» — говорит в «Лесе» Аркашка Счастливцев. И для многих москвичей трактир тоже
был «первой вещью». Он заменял и биржу для коммерсантов, делавших за чашкой тысячные сделки, и столовую для одиноких, и часы
отдыха в дружеской беседе для всякого люда, и место деловых свиданий, и разгул для всех — от миллионера до босяка.
В «дворянских» отделениях
был кейф,
отдых, стрижка, бритье, срезание мозолей, ставка банок и даже дерганье зубов, а «простонародные» бани являлись, можно безошибочно сказать, «поликлиникой», где лечились всякие болезни. Медиками
были фельдшера, цирюльники, бабки-костоправки, а парильщики и там и тут заменяли массажисток еще в те времена, когда и слова этого не слыхали.
От холодного ветра снег стал сухим и рассыпчатым, что в значительной степени затрудняло движение. В особенности трудно
было подниматься в гору: люди часто падали и съезжали книзу. Силы
были уже не те, стала появляться усталость, чувствовалась потребность в более продолжительном
отдыхе, чем обыкновенная дневка.
1 июля прошло в сборах. Лошадей я оставил дома на
отдыхе, из людей взял с собою только Загурского и Туртыгина. Вещи свои мы должны
были нести на себе в котомках.
Недолго длилась наша беседа. Утренний
отдых в фанзе
был недостаточен. Организм требовал еще сна. Положив в огонь старых дров, чтобы они дольше горели, мы легли на траву и крепко заснули.
На другой день назначена
была дневка. Надо
было дать отдохнуть и людям и лошадям. За последние дни все так утомились, что нуждались в более продолжительном
отдыхе, чем ночной сон. Молодой китаец, провожавший нас через Сихотэ-Алинь, сделал необходимые закупки и рано утром выступил в обратный путь.
3 часа мы шли без
отдыха, пока в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это
была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы. В воздухе стояла такая жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя
было найти прохлады. Не слышно
было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе, и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
К сумеркам мы дошли до водораздела. Люди сильно проголодались, лошади тоже нуждались в
отдыхе. Целый день они шли без корма и без привалов. Поблизости бивака нигде травы не
было. Кони так устали, что, когда с них сняли вьюки, они легли на землю. Никто не узнал бы в них тех откормленных и крепких лошадей, с которыми мы вышли со станции Шмаковка. Теперь это
были исхудалые животные, измученные бескормицей и гнусом.
Здесь дан
был получасовой
отдых.
На следующий день решено
было сделать дневку. Надо
было посушить имущество, почистить седла и дать лошадям
отдых. Стрелки с утра взялись за работу. Каждый из них знал, у кого что неладно и что надо исправить.
Ни четверти часа в месяц не пропадало у него на развлечение,
отдыха ему не
было нужно.
— Да, отсутствие движения
есть отсутствие труда, — говорит Алексей Петрович, — потому что труд представляется в антропологическом анализе коренною формою движения, дающего основание и содержание всем другим формам: развлечению,
отдыху, забаве, веселью; они без предшествующего труда не имеют реальности.
Моя мать часто сердилась, иногда бивала меня, но тогда, когда у нее, как она говорила, отнималась поясница от тасканья корчаг и чугунов, от мытья белья на нас пятерых и на пять человек семинаристов, и мытья полов, загрязненных нашими двадцатью ногами, не носившими калош, и ухода за коровой; это — реальное раздражение нерв чрезмерною работою без
отдыха; и когда, при всем этом, «концы не сходились», как она говорила, то
есть нехватало денег на покупку сапог кому-нибудь из нас, братьев, или на башмаки сестрам, — тогда она бивала нас.
В четверг
было Гамлетовское испытание по Саксону Грамматику. После того на несколько дней Марья Алексевна дает себе некоторый (небольшой)
отдых в надзоре.
В самом деле, Вера Павловна, как дошла до своей кровати, так и повалилась и заснула. Три бессонные ночи сами по себе не
были бы важны. И тревога сама не
была бы важна. Но тревога вместе с бессонными ночами, да без всякого
отдыха днем, точно
была опасна; еще двое — трое суток без сна, она бы сделалась больна посерьезнее мужа.
На другой день Кирсанов только что разлегся —
было сибаритски с сигарою читать для
отдыха после своего позднего обеда по возвращении из гошпиталя, как вошел Лопухов.
Между рекомендательными письмами, которые мне дал мой отец, когда я ехал в Петербург,
было одно, которое я десять раз брал в руки, перевертывал и прятал опять в стол, откладывая визит свой до другого дня. Письмо это
было к семидесятилетней знатной, богатой даме; дружба ее с моим отцом шла с незапамятных времен; он познакомился с ней, когда она
была при дворе Екатерины II, потом они встретились в Париже, вместе ездили туда и сюда, наконец оба приехали домой на
отдых, лет тридцать тому назад.
В семь часов приготовляли чай; тут иногда кто-нибудь приезжал, всего чаще Сенатор; это
было время
отдыха для нас.
Уже две недели, как мы шли по тайге. По тому, как стрелки и казаки стремились к жилым местам, я видел, что они нуждаются в более продолжительном
отдыхе, чем обыкновенная ночевка. Поэтому я решил сделать дневку в Лаохозенском стойбище. Узнав об этом, стрелки в юртах стали соответственно располагаться. Бивачные работы отпадали: не нужно
было рубить хвою, таскать дрова и т.д. Они разулись и сразу приступили к варке ужина.
После короткого
отдыха у туземцев на Кусуне я хотел
было идти дальше, но они посоветовали мне остаться у них еще на день. Удэгейцы говорили, что после долгого затишья и морочной погоды надо непременно ждать очень сильного ветра. Местные китайцы тоже
были встревожены. Они часто посматривали на запад. Я спросил, в чем дело. Они указали на хребет Кямо, покрытый снегом.
С каким удовольствием мы обсушились, напились чаю и легли на сухую подстилку. Это
был настоящий
отдых.
Переправляться через Билимбе, пока не спадет вода, нечего
было и думать. Нет худа без добра. Мы все нуждались в
отдыхе; у мулов
был измученный вид; надо
было починить одежду и обувь, справить седла, почистить ружья. Кроме того, у нас начали иссякать запасы продовольствия.
Мы должны сказать, что в числе лечившихся дам
была и наша уважаемая Хиония Алексеевна: ее высохшее тело требовало тоже
отдыха, и она бродила по курзалу с самым меланхолическим видом.
Бахарев воспользовался случаем выслать Привалова из кабинета, чтобы скрыть овладевшее им волнение; об
отдыхе, конечно, не могло
быть и речи, и он безмолвно лежал все время с открытыми глазами. Появление Привалова обрадовало честного старика и вместе с тем вызвало всю желчь, какая давно накопилась у него на сердце.
Немного пришлось
отдыха на его долю. Еще к ранним обедням не начинали благовеста, как, наспех одевшись, чуть не бегом побежал он к Доронину. Зиновий Алексеич один еще
был на ногах. Когда вошел к нему Марко Данилыч, он только что хотел усесться за столик, где уж кипел самовар.
Нехорошо драться, нехорошо мужиков и баб на барской работе без
отдыха изнурять, да ведь Бурмакин и не делает этого; стало
быть, можно и при крепостном праве по-хорошему обойтись.
Но жизнь его
была, как говорится, чисто сибирная, потому что матушка не давала ему ни
отдыху, ни сроку.
Выпивши чай, дети скрываются в классную и садятся за ученье. Им и в летние жары не дается
отдыха.
Украдучись, ушла она ночью из Уголка, почти без
отдыха отмахала сорок верст и на другой день к обеду
была уж в Малиновце.
Весело и гордо
было ощущать после
отдыха новую, свежую силу во всех мышцах, глубокое дыхание легких, красную упругую кровь в жилах, гибкую послушность всех членов.
— Женечка… может
быть, вы… А? Ведь не в любовницы зову… как друга… Пустяки, полгода
отдыха… а там какое-нибудь ремесло изучим…
будем читать…
— Ну, а у вас, в Париже или Ницце, разве веселее? Ведь надо сознаться: веселье, молодость и смех навсегда исчезли из человеческой жизни, да и вряд ли когда-нибудь вернутся. Мне кажется, что нужно относиться к людям терпеливее. Почем знать, может
быть для всех, сидящих тут, внизу, сегодняшний вечер —
отдых, праздник?
—
Отдых, может
быть, а не праздность.