Неточные совпадения
Он братьям молвил:
«
Будь ты, враг,
проклятИмем господним!»
Как сграбят дурня
Четыре брата,
Зачали бити,
Еле живого
Дурня пустили.
А ты бы молвил:
«
Будь ты, враг,
проклятИмем господним!»
Черти ушли бы,
Тебе бы, дурню,
Деньги достались
Заместо клада».
Ты мне вот что скажи, ослица: пусть ты пред мучителями прав, но ведь ты сам-то в себе все же отрекся от веры своей и сам же говоришь, что в тот же час
был анафема
проклят, а коли раз уж анафема, так тебя за эту анафему по головке в аду не погладят.
Пусть я
проклят, пусть я низок и подл, но пусть и я целую край той ризы, в которую облекается Бог мой; пусть я иду в то же самое время вслед за чертом, но я все-таки и твой сын, Господи, и люблю тебя, и ощущаю радость, без которой нельзя миру стоять и
быть.
…Все
было хорошо, но вчерашний день — да
будет он
проклят! — сломил меня до последней жилы.
Да
будь же ты
проклят после того за то, что я в тебя одного поверила.
— Если ты не боишься суда земного, так
есть суд божий… Ты кровь христианскую
пьешь… Люди мрут голодом, а ты с ихнего голода миллионы хочешь наживать… Для того я тебя зародил, вспоил и вскормил?..
Будь же ты от меня навсегда
проклят!
— Ну вас к чертовой матери, — говорит она сиплым, после зевка, голосом, —
будь он
проклят, старая анафема!
—
Будь же ты от меня
проклят, змееныш! — заголосила Рачителиха, с ужасом отступая от своей взбунтовавшейся плоти и крови. — Не тебе, змеенышу, родную мать судить…
—
Будь ты от меня
проклят, убивец!..
— Да неужели вы, наконец, не видите, что я мучаюсь родами, — приподнялась она, смотря на него со страшною, болезненною, исказившею всё лицо ее злобой. —
Будь он заране
проклят, этот ребенок!
«Ах ты,
будь ты
проклят, — думаю, — и откуда ты, шельма, на меня навязался?» — и опять его спрашиваю...
— Хочешь — я покажу тебе одну штуку? Только — сперва побожись, что никому не скажешь!
Будь я, анафема,
проклят, — скажи!..
— Теперь, когда он честно погиб, сражаясь за родину, я могу сказать, что он возбуждал у меня страх: легкомысленный, он слишком любил веселую, жизнь, и
было боязно, что ради этого он изменит городу, как это сделал сын Марианны, враг бога и людей, предводитель наших врагов,
будь он
проклят, и
будь проклято чрево, носившее его!..
— «Очень скверно, дети мои! Вероятно, придется стрелять,
будь я
проклят!»
— Да
будь я анафема
проклят, если хоть копейку вы от меня увидите… м-м-мерзавцы! — задыхается Прокоп.
У меня в мозгу точно гвоздь,
будь он
проклят вместе с моим самолюбием, которое сосет мою кровь, сосет, как змея…
— Бери… и
будь…
проклят… — прохрипел Петр Ананьев и быстро, мимо ошеломленного этим согласием и проклятием Кузьмы, вышел из избы.
— Верно! Подлец мужичок,
будь он
проклят! А и то надо сказать: дело свое знает. Вот пойдет осень или опять весна: тут он себя покажет… Другому бы ни за что в водополь с перевозом не управиться. Для этого случая больше и держим…
—
Проклят!
проклят,
проклят! — кричала в бешенстве старуха: — чтобы тебе сгнить живому, чтобы черви твой язык подточили, чтоб вороны глаза проклевали, — чтоб тебе ходить, спотыкаться,
пить, захлебнуться… — горбатый, урод, холоп…
проклят,
проклят!..
Мой счетчик в груди застучал бешено, упал на пол и почти разбился, когда наконец я узнал мужчину, — о, это
был Магнус, только Магнус, милый Фома, отец,
будь он
проклят с своими отеческими объятиями!
Отчаяньем, воспоминаньем страшным,
Сознаньем беззаконья моего,
И ужасом той мертвой пустоты,
Которую в моем дому встречаю —
И новостью сих бешеных веселий,
И благодатным ядом этой чаши,
И ласками (прости меня, Господь)
Погибшего, но милого созданья…
Тень матери не вызовет меня
Отселе, — поздно, слышу голос твой,
Меня зовущий, — признаю усилья
Меня спасти… старик, иди же с миром;
Но
проклят будь, кто за тобой пойдет!
—
Будь же ты
проклят… — не договорила княжна и без чувств упала на руки подскочивших отца, дяди и Якова Потаповича.
—
Будь ты
проклят, окаянный!
«Сейчас умер мой отец. Этим я обязана тебе, так как ты убил его. Наш сад погибает, в нем хозяйничают уже чужие, то
есть происходит то самое, чего так боялся бедный отец. Этим я обязана тоже тебе. Я ненавижу тебя всею моею душой и желаю, чтобы ты скорее погиб. О, как я страдаю! Мою душу жжет невыносимая боль…
Будь ты
проклят. Я приняла тебя за необыкновенного человека, за гения, я полюбила тебя, но ты оказался сумасшедшим…»
«Усы легли на плечи и смешались с кудрями, очи, как ясные звезды, горят, а улыбка — целое солнце, ей-богу! Точно его ковали из одного куска железа вместе с конем. Стоит весь, как в крови, в огне костра и сверкает зубами, смеясь!
Будь я
проклят, коли я его не любил уже, как себя, раньше, чем он мне слово сказал или просто заметил, что и я тоже живу на белом свете!
«Понял ли девку, сокол?! Вот какая,
будь я
проклят на веки вечные, дьявольская девка
была!
—
Будь ты
проклят! — захрипел он, вытягивая шею к Якову и сплевывая пену бешенства со своих дрожащих губ.
И, плача ненужными и случайными слезами, которых не
было бы, не попади я случайно на вокзал, я услышал проклинающий голос России:
будь ты
проклят, злой сын мой!
Сил уж нет… Богоданный ты мой!
будь ты за слова твои трижды
проклят…
— А ведь, пожалуй, ты прав, сын скорпиона и мокрицы… У тебя
есть нюх на всё подлое, да… Уж по харе этого юного жулика видно, что он добился своего… Сколько взял с них Егорка? Он — взял. Он их же поля ягода. Он взял,
будь я трижды
проклят. Это я устроил ему. Горько мне понимать мою глупость. Да, жизнь вся против нас, братцы мои, мерзавцы! И даже когда плюнешь в рожу ближнего, плевок летит обратно в твои же глаза.
— Я тебе мерзок а может
быть, сам ты и еще меня хуже. Твое ли дело, злая душа, надо мной насмехаться? Жалею, что я не повстречал тебя раньше, и не здесь, где ты на свободе, а я крепко прикован цепями: иначе я посмотрел бы, что красней — твоя кровь или твоя пурпурная тога? А теперь
будь ты
проклят!
— Не-ет, брат, тут не Муткурка и не Стамбулка виноваты! — говорит он, лукаво подмигивая глазом. — Тут Англия, брат!
Будь я, анафема, трижды
проклят, если не Англия!
—
Будь сам
проклят, сатана! — крикнул Иоанн, и повторили его возглас Иаков, и Матфей, и все другие ученики. Только Петр молчал.
— А что такое сама правда в устах предателей? Разве не ложью становится она? Фома, Фома, разве ты не понимаешь, что только сторож ты теперь у гроба мертвой правды. Засыпает сторож, и приходит вор, и уносит правду с собою, — скажи, где правда?
Будь же ты
проклят, Фома! Бесплоден и нищ ты
будешь вовеки, и вы с ним, проклятые!
—
Будь ты
проклят, трус, гадина! — бросил ему напоследок Файбиш, трогая лошадей. — Если бы не осечка, ты бы теперь валялся на реке, как дохлая собака!..
— Да и поганый же у тебя табак, —
будь он
проклят! — сказал фельдшер. — Даже тошно.
— Понимаешь ты, что это такое? Понимаешь — это город дышит, это не туман, а дыхание этих камней с дырами. Здесь вонючая сырость прачечных, копоть каменного угля, здесь грех людей, их злоба, ненависть, испарения их матрацев, запах пота и гнилых ртов…
Будь ты
проклят, анафема, зверь, зверь — ненавижу!
Будь же
проклят отец, родивший меня!
Будь проклята мать, родившая меня!
— Да
будь он трижды
проклят, чтоб я о нем думала! Тьфу!
Но что за вид стеснил тогда нам грудь!
B Кьявеннские воткнуты
были стены
Знамена гибеллинов!
Проклят будь...
В пошлой лени усыпляющий
Пошлых жизни мудрецов,
Будь он
проклят, растлевающий
Пошлый опыт — ум глупцов!
«Теперь ты предан анафеме и пойдешь по смерти в вечное мучение и издохнешь как собака… анафема ты, старый чорт…
проклят будь», пишет один.
«Je serais maudit par la postérité si l’on me regardait comme le premier moteur d’un accommodement quelconque. Tel est l’esprit actuel de ma nation», [«Я
был бы
проклят, если бы на меня смотрели, как на первого зачинщика какой бы то ни
было сделки: такова воля нашего народа».] — отвечал Кутузов и продолжал употреблять все свои силы на то, чтоб удерживать войска от наступления.