Неточные совпадения
— Вчера там, — заговорила она, показав глазами на окно, — хоронили мужика.
Брат его, знахарь, коновал, сказал… моей
подруге: «Вот, гляди, человек сеет, и каждое зерно, прободая землю, дает хлеб и еще солому оставит по себе, а самого человека зароют в землю, сгниет, и — никакого толку».
Грустил по
брате Марко Данилыч; грустила и его молодая жена Олена Петровна, тяжело ей было глядеть на
подругу, что, не видав брачного венца, овдовела.
Она сообщила мне, что хотела бы завещать свой дом
подруге, без завещания же все перейдет к ее единственному законному наследнику —
брату, выжиге и плуту, который взял у нее по-родственному, без расписки, все ее деньги, около шести тысяч, и потом отказался возвратить.
— Идем на богомолье! — говорила мать, подходя. — Дай, думаю, зайду, навещу
брата! Вот моя
подруга, Анной звать…
Жизнь флигеля шла совершенно отдельно от жизни главного дома графини, и связующим звеном кроме чисто деловых сношений Ивана Дементьевича с «ее сиятельством» была племянница графини, дочь ее
брата, княжна Зинаида Сергеевна Несвицкая, ровесница Насти и большая ее приятельница, часто забегавшая во флигель и по целым часам без умолку болтавшая со своей
подругой.
Покинув привычный насмешливый тон,
С любовью, с тоской бесконечной,
С участием
брата напутствовал он
Подругу той жизни беспечной!
Я говорю про любовь к человеку, которая, смотря по большей или меньшей силе души, сосредоточивается на одном, на некоторых или изливается на многих, про любовь к матери, к отцу, к
брату, к детям, к товарищу, к
подруге, к соотечественнику, про любовь к человеку.
— Дочери со мной делать нечего. Я — кто? Прачка. Какая я мать ей? Она — образованная, ученая. То-то,
брат! И уехала от меня к богатой
подруге, в учительницы будто…
Каковы бы, впрочем, ни были отношения к Насте, не она удерживала его, вопреки мнению тульских отцов и
братьев, от выбора себе законной
подруги.
Подруги Ирины находили ее гордою и скрытною,
братья и сестры ее побаивались, мать ей не доверяла, а отцу становилось неловко, когда она устремляла на него свои таинственные глаза; но и отцу и матери она внушала чувство невольного уважения не в силу своих качеств, а в силу особенных, неясных ожиданий, которые она в них возбуждала, бог ведает почему.
В ласковых речах отца,
брата,
подруг не было таких речей.
Минодора, выскочив первая, почтительно высадила ее из кареты Аделаида Ивановна хоть и совершенно уже была старушка, но еще довольно свежая, благообразная, несколько похожая на
брата, — росту небольшого, кругленькая, с белыми пухленькими ручками, которые все унизаны были на пальцах кольцами, носимыми по разным дорогим для нее воспоминаниям: одно кольцо было покойной матери, другое тетки, третье
подруги, четвертое — с раки Митрофания.
— И казался бы я ей милее отца и матери, милее всего рода и племени, милее красного солнца и милее всех частых звезд, милее травы, милее воды, милее соли, милее детей, милее всех земных вещей, милее
братьев и сестер, милее милых товарищей, милее милых
подруг, милее всего света вольного».
— Папа! Я тоже встретила неожиданно
брата моей близкой
подруги… Позволь представить тебе… Это м-сье…
Вслед за чинными, выдержанными детьми Извольцевыми, поглядывавшими на всех с некоторым высокомерием, прикатили дети Раевы —
брат и сестра, Тарочка и Митюша; она — пухлая, здоровая, румяная девочка — шалунья и хохотунья, любимая
подруга Таси; он — толстый карапузик, большой забияка. С ними приехала и их молоденькая француженка-гувернантка, не менее веселая и жизнерадостная, нежели они.
Тетка стала посылать ее к
подругам,
брат стал упрашивать, чтобы она перестала сердиться на его попрек: «Я, — говорит, — Федя, не сердита, а только ты не упрашивай меня понапрасну, — не пойду».
В то время семьи жили замкнутою жизнью. Афанасий Афанасьевич и его дочь видались часто и запросто лишь с семьей его
брата, Федосея Афанасьевича, где младшая дочь, Настя, старше, однако, Аленушки года на два, была
подругой детских игр последней.
У нашей сестры Марии Павловны была
подруга Лидия Стахиевна Мизинова, очаровательная девушка, которую сестра в шутку представляла так: «
Подруга моих
братьев и моя».
— Ах, Наташа! — сказала Соня, восторженно и серьезно глядя на свою
подругу, как будто она считала ее недостойною слышать то, что̀ она намерена была сказать, и как будто она говорила это кому-то другому, с кем нельзя шутить. — Я полюбила раз твоего
брата, и, что̀ бы ни случилось с ним, со мной, я никогда не перестану любить его во всю жизнь.