Неточные совпадения
Странное дело, чем ближе мы подходили к Уссури, тем самочувствие становилось хуже. Котомки наши были почти пустые, но нести их было тяжелее, чем наполненные в начале дороги. Лямки до того нарезали плечи, что дотронуться до них было больно. От
напряжения болела голова, появилась слабость.
Он оттолкнулся от дерева, — фуражка с головы его упала. Наклоняясь, чтоб поднять её, он не мог отвести глаз с памятника меняле и приёмщику краденого. Ему было душно, нехорошо, лицо налилось кровью, глаза
болели от
напряжения. С большим усилием он оторвал их от камня, подошёл к самой ограде, схватился руками за прутья и, вздрогнув от ненависти, плюнул на могилу… Уходя прочь от неё, он так крепко ударял в землю ногами, точно хотел сделать больно ей!..
Илья с
напряжением всматривался в неё; вдруг он ощутил тупую
боль в глазах, дотронулся до них пальцами правой руки и в ужасе остановился, точно ноги его вдруг примёрзли к земле.
Да, вы много читаете, и на вас ловко сидит европейский фрак, но все же с какою нежною, чисто азиатскою, ханскою заботливостью вы оберегаете себя от голода, холода, физического
напряжения, от
боли и беспокойства, как рано ваша душа спряталась в халат, какого труса разыграли вы перед действительною жизнью и природой, с которою борется всякий здоровый и нормальный человек.
Иногда, вечерами или рано по утрам, она приходила к своему студенту, и я не раз наблюдал, как эта женщина, точно прыгнув в ворота, шла по двору решительным шагом. Лицо ее казалось страшным, губы так плотно сжаты, что почти не видны, глаза широко открыты, обреченно, тоскливо смотрят вперед, но — кажется, что она слепая. Нельзя было сказать, что она уродлива, но в ней ясно чувствовалось
напряжение, уродующее ее, как бы растягивая ее тело и до
боли сжимая лицо.
С момента, когда он велел Гавриле грести тише, Гаврилу снова охватило острое выжидательное
напряжение. Он весь подался вперед, во тьму, и ему казалось, что он растет, — кости и жилы вытягивались в нем с тупой
болью, голова, заполненная одной мыслью,
болела, кожа на спине вздрагивала, а в ноги вонзались маленькие, острые и холодные иглы. Глаза ломило от напряженного рассматриванья тьмы, из которой — он ждал — вот-вот встанет нечто и гаркнет на них: «Стой, воры!..»
Трудность главным образом заключалась в том, чтобы в то время, как ноги были наверху, а голова внизу, лицо должно было сохранять самое приятное, смеющееся выражение; последнее делалось в видах хорошего впечатления на публику, которая ни под каким видом не должна была подозревать трудности при
напряжении мускулов,
боли в суставах плеч и судорожного сжимания в груди.
Давешняя его
боль прошла совсем, но слабость он вновь ощутил чрезвычайную после теперешнего, мгновенного
напряжения бог знает откуда пришедшей к нему силы.
Когда физическая
боль, отчаяние, экстаз или падение достигают высочайшего
напряжения, когда вот-вот они готовы перейти через предельную черту, возможную для человека, тогда судьба на минутку дает человеку роздых и точно ослабляет ему жестокие тиски.
Нужны какие-то идеальные, для нашей жизни совершенно необычные условия, чтобы болезнь стала действительно «случайностью»; при настоящих же условиях
болеют все: бедные
болеют от нужды, богатые — от довольства; работающие — от
напряжения, бездельники — от праздности; неосторожные — от неосторожности, осторожные — от осторожности.
Тася с трудом поднялась с постели и начала одеваться.
Боль во всем теле, утихшая было на время, пока она лежала, возобновилась снова с удвоенной силой. С большим
напряжением надела Тася короткие, обтяжные панталончики и туфли, приладила шапочку на своих стриженых кудрях и вышла в темный проход, ведущий на сцену.
Ночью у Кати сильно
заболела голова, и грустный трепет побежал по телу. К утру она лежала в жару, в простреленной руке была саднящая
боль, вокруг ранки — ощущение странного
напряжения.
Пьер, как это бòльшею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и
напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти
напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел, и на третий день своего приезда, в то время как, он собрался в Киев,
заболел и пролежал в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили доктора, желчная горячка. Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он всё-таки выздоровел.