Неточные совпадения
Это было какое-то странное лицо, похожее как бы на
маску:
белое, румяное, с румяными, алыми губами, с светло-белокурою бородой и с довольно еще густыми белокурыми волосами.
Заснул он на рассвете, — разбудили его Захарий и Ольга, накрывая стол для завтрака. Захарий был такой же, как всегда, тихий, почтительный, и
белое лицо его, как всегда, неподвижно, точно
маска. Остроносая, бойкая Ольга говорила с ним небрежно и даже грубовато.
Самгин взял бутылку
белого вина, прошел к столику у окна; там, между стеною и шкафом, сидел, точно в ящике, Тагильский, хлопая себя по колену измятой картонной
маской. Он был в синей куртке и в шлеме пожарного солдата и тяжелых сапогах, все это странно сочеталось с его фарфоровым лицом. Усмехаясь, он посмотрел на Самгина упрямым взглядом нетрезвого человека.
Приподымаюсь, смотрю: человек в богатой медвежьей шубе, в собольей шапке, с черными глазами, с черными как смоль щегольскими бакенами, с горбатым носом, с
белыми оскаленными на меня зубами,
белый, румяный, лицо как
маска.
Волосы у него были черные ужасно, лицо
белое и румяное, как на
маске, нос длинный, с горбом, как у французов, зубы
белые, глаза черные.
Отворились боковые двери
Белой залы, до тех пор запертые, и вдруг появилось несколько
масок. Публика с жадностью их обступила. Весь буфет до последнего человека разом ввалился в залу.
Маски расположились танцевать. Мне удалось протесниться на первый план, и я пристроился как раз сзади Юлии Михайловны, фон Лембке и генерала. Тут подскочил к Юлии Михайловне пропадавший до сих пор Петр Степанович.
Войдя с улицы, Арбузов с трудом различал стулья первого ряда, бархат на барьерах и на канатах, отделяющих проходы, позолоту на боках лож и
белые столбы с прибитыми к ним щитами, изображающими лошадиные морды, клоунские
маски и какие-то вензеля. Амфитеатр и галерея тонули в темноте. Вверху, под куполом, подтянутые на блоках, холодно поблескивали сталью и никелем гимнастические машины: лестницы, кольца, турники и трапеции.
Их лица в светлом,
белом сумраке майской ночи казались, точно грубые
маски, голубыми от
белил, рдели пунцовым румянцем и поражали глаз чернотой, толщиной и необычайной круглостью бровей; но тем жалче из-под этих наивно-ярких красок выглядывала желтизна морщинистых висков, худоба жилистых шей и ожирелость дряблых подбородков.
Мы долго собирались, поздно вышли и пришли в Бурцево к вечерней заре. Ивана не было, он, оказывается, ушел к свояку в Окунево, где праздновали престол. Приняла нас его жена Авдотья, худая пучеглазая баба, похожая лицом на рыбу, и такая веснушчатая, что
белая кожа только лишь кое-где редкими проблесками проступала на ее щеках сквозь коричневую
маску.
Автор хочет соединить руки Коломбины и Пьеро. Но внезапно все декорации взвиваются и улетают вверх.
Маски разбегаются. Автор оказывается склоненным над одним только Пьеро, который беспомощно лежит на пустой сцене в
белом балахоне своем с красными пуговицами. Заметив свое положение, автор убегает стремительно.
Вся эта мелюзга является туда тоже в
масках и в пестрых костюмах. Девочки четырех, пяти лет с длинными шлейфами,
белыми напудренными париками, подведенными глазами и мушками на лице.
— Вот и я! — говорит о. Василий. Он весь
белый и дрожит. Тугие красные пальцы никак не могут перевернуть
белой страницы. Он дует на них, трет одну о другую, и снова шуршат тихо страницы, и все исчезает: голые стены, отвратительная
маска идиота и равномерные, глухие звуки колокола. Снова безумным восторгом горит его лицо. Радость, радость!