И указывал на кого-нибудь, не предупреждая, — приходилось говорить. А художник Синцов уже сидел за роялем, готовый закончить речь гимном… Скажет кто хорошо — стол кричит...
Синцов. У меня нет прошлого… Так вот, поможете вы мне? Я не беспокоил бы вас… но я думаю, что все, кто мог бы спрятать эти вещи, завтра будут обысканы. (Смеется тихонько.)
Пологий (вздохнув). Их соединяет господин Синцов, который со всеми в хороших отношениях. Это личность не похожая на простого человека, с нормальным умом. Он читает разные книги и имеет обо всем свои суждения. В квартире у него, которая наискось моей и состоит из трех комнат…
(Синцов усмехается. Квач все время пристально рассматривает его, особенно руки. Заметив это, Синцов тоже Несколько секунд смотрит в глаза Квача. Тот усмехается.)
Полина (идет). Слышали? Конторщик Синцов оказался социалистом! А Захар был с ним откровенен и даже хотел сделать его помощником бухгалтера! Это, конечно, пустяки, но подумайте, как трудно становится жить! Рядом с вами — ваши принципиальные враги, а вы их не замечаете!
Захар. Стоит! Люди должны сочувствовать друг другу… И даже, если человек, которому я доверял, не оправдал моего доверия, все равно, видя его в несчастии, я считаю долгом сочувствовать ему… да! Прощайте, господин Синцов!
(С террасы входит Синцов с двумя жандармами и Квач. Полина, молча посмотрев на Синцова в лорнет, уходит. Захар смущенно поправляет очки, потом отступает.)
Бобоедов (радостно). Так вот, господин Синцов, или как вас там зовут, вы едете в город. Ты, Квач, немедленно доложишь начальнику все, что знаешь о нем, и сейчас же затребовать прежнее производство… впрочем, это я сам! Подожди, Квач… (Быстро уходит.)
Захар. Мы мало знаем и часто удивляемся… Вот, например, Синцов — он удивил меня, расположил меня к себе… такая простота, такая ясная логика!.. Оказьь вается, он социалист, вот откуда простота и логика!..
Михаил. А… черт! (Смотрит на Синцова с раздражением, которого не может сдержать.) А почему именно вы так беспокоитесь, господин Синцов? Приходите, спрашиваете… а?
Птичка, прыгая по двум жёрдочкам клетки, смотрит всё вверх в синце небеса и чует, знает, чувствует, что может взмахнуть крылышками и унестись туда в один миг…
Проклятые ноги словно налились синцом и попросту приросли к полу.
В таком виде синца, чехонь, густеру можно сохранить довольно долго – до 4 месяцев.
Птичка, прыгая по двум жёрдочкам клетки, смотрит всё вверх в синце небеса и чует, знает, чувствует, что может взмахнуть крылышками и унестись туда в один миг…