Денег у нас было очень мало, и редакции продолжали держать нас впроголодь. Наке выхлопотал и себе и мне даровой проезд по железным дорогам, а муниципалитеты таких городов, как Кордова, Кадикс, Севилья, предоставляли нам даровое содержание. Но мои финансы были настолько скудны, что я — зная, что мне предстоит долгий обратный путь на Сарагоссу и Барселону, не имел даже настолько лишних денег, чтобы съездить специально в Гренаду.
Вот так. Лишь дайте эту цепь поправить, И настоящий вы теперь жених! Ну, слава богу! Мы остепенились, И жизни безалаберной конец! А знаете ль, сеньор, что вся Севилья Завидует вам?
Глазам своим не верю! Там живет Потерянная женщина одна По имени Нисета. Целый город Нисету знает, но никто б не смел На улице ей поклониться. Право, Я ничего не понимаю. Как? Он сбросил плащ, он шляпу загибает, Его лицо освещено луной, Как будто хочет он, чтоб вся Севилья Его узнать могла. О, это слишком! Возможно ль! Он поет!
— Севилья, caballeros с гитарами и шпагами, женщины, балконы, лимоны и померанцы. Dahin бы, в Гренаду куда-нибудь, где так умно и изящно путешествовал эпикуреец Боткин, умевший вытянуть до капли всю сладость испанского неба и воздуха, женщин и апельсинов, — пожить бы там, полежать под олеандрами, тополями, сочетать русскую лень с испанскою и посмотреть, что из этого выйдет».