Нет простора и свободы для живой мысли, для задушевного слова, для благородного дела; тяжкий
самодурный запрет наложен на громкую, открытую широкую деятельность.
Отсутствие живого нравственного развития, неимение опоры внутри себя и
самодурный гнет извне — вот причины, производящие в «темном царстве» безнравственность женщин, равно как и безнравственность мужчин.
А Вихорев думает: «Что ж, отчего и не пошалить, если шалости так дешево обходятся». А тут еще, в заключение пьесы, Русаков, на радостях, что урок не пропал даром для дочери и еще более укрепил, в ней принцип повиновения старшим, уплачивает долг Вихорева в гостинице, где тот жил. Как видите, и тут сказывается
самодурный обычай: на милость, дескать, нет образца, хочу — казню, хочу — милую… Никто мне не указ, — ни даже самые правила справедливости.