Ночь тихая спускается, Уж вышла в небо темное Луна, уж пишет грамоту Господь червонным золотом По синему по бархату, Ту грамоту мудреную, Которой ни разумникам, Ни глупым не прочесть.
Вот здесь-то, почтеннейший Разумник Семеныч, именно и нужен мне публицист, то есть такой механик, которому я мог бы во всякое время сказать: «Вот, милостивый государь, моя мысль!
Карла. Экой ум! лба не жалеет за матушку за церкву, за царя-надежу. Как будто у него тройной череп! А я расскажу вам про одного: то-то разумник, то-то бисерный! Сначала, как услышал тревогу, так и убрался под пушку, а потом — знать, бомбардир ударил его банником…
Будь терпелив, читатель милый мой! Кто б ни был ты: внук Евы иль Адама, Разумник ли, шалун ли молодой, — Картина будет; это — только рама! От правил, утвержденных стариной, Не отступлю, — я уважаю строго Всех стариков, а их теперь так много… Не правда ль, кто не стар в осьмнадцать лет Тот, верно, не видал людей и свет, О наслажденьях знает лишь по слухам И предан был учителям да мукам.
— А как их фамилии-то. В первом нумере: сибарит — Виктор Прохорыч Казаненко; во втором — Семен Дмитрич Мазеневский; в третьем… этого вы знаете, — Ферапонт Григорьевич Телятин; в четвертом уж и позабыла, да! Черноволосый — Разумник Антиохыч Рушевич, а белокурый — Эспер Аркадьич Нумизмацкий. Но, впрочем, лучше бы вы не приглашали их… неприятный такой народ.
– Поверьте, милорд, я пытался ей это объяснить, – весело сказал разумник, пока экономка, бросая на них любопытные взгляды из-под роскошных ресниц, накрывала на стол.
– Поверьте, милорд, я пытался ей это объяснить, – весело сказал разумник, пока экономка, бросая на них любопытные взгляды из-под роскошных ресниц, накрывала на стол.
– Не стоит благодарности, миледи, мне будет приятно оказать вам услугу, – учтиво откликнулся разумник.
– Я уверен, её величество с радостью отпустит вас на один вечер, – добродушно улыбнулся разумник. – Не правда ли?