С вершины стиля прозы ещё восемнадцатого столетия, отточенной, строгой, не очень психологичной, он обличил marivaudage Бальзака и «фальшивую риторику» Стендаля.
Длинными, почти бессюжетными, но напряжённо психологичными романами с тщательно выписанными характерами, пейзажами и чуть ли не натюрмортами.
Это очень правдивый, чисто женский, глубоко психологичный и в значительной степени философский роман.