Выдержки из русской классики со словом «националисты»
Такого рода националистам всякий мессианизм со своим безумием и жертвенностью должен представляться не только враждебным, но и опасным.
Что за хаос! Прудон, освобождаясь от всего, кроме разума, хотел остаться не только мужем вроде Синей Бороды, но и французским националистом — с литературным шовинизмом и безграничной родительской властью, а потому вслед за крепкой, полной сил мыслью свободного человека слышится голос свирепого старика, диктующего свое завещание и хотящего теперь сохранить своим детям ветхую храмину, которую он подкапывал всю жизнь.
Он был всем: консерватором и анархистом, националистом и коммунистом, он стал фашистом в Италии, был православным и католиком, оккультистом и защитником религиозной ортодоксии, мистиком и позитивным ученым.
У детей и внуков славянофилов это противоречие еще усилится, они просто стали националистами, чего нельзя сказать про основателей славянофильства.
Он мне не особенно понравился. Его огромная тогда популярность как создателя памфлетного еженедельника"Lanteme"раздула его тщеславие. Его тон, язык, манера держать себя — все это было бульварно-парижское, и я сомневался, чтобы в нем были стойкие демократические принципы, что и оказалось совершенно верным, когда он сделался буланжистом и крайним националистом, а как сатирик и остроумец пережил себя и теперь окончательно выдохся.
Националисты вовсе не хотят, чтобы была более общная человеческая жизнь, более справедливая и человечная.
В этом понимании русского предназначения и русской идеи Достоевский несравненно ближе к Вл. Соловьеву, чем к славянофилам или позднейшим русским националистам.
Это не только религиозно, но и национально более авторитетный голос, чем голоса тех русских эмигрантов, которые почитают себя националистами и патриотами, но в русский народ не верят.
Славянофилов же нельзя даже назвать мессианистами в строгом смысле слова, они скорее националисты, и по сознанию своему они стоят многими головами ниже польских мессианистов, которые должны быть признаны первыми провозвестниками славянской идеи.
И славянофилы не были националистами в обычном смысле этого слова.
Слова националистов взвешены на весах истории.
Националисты — трезвые, практические люди, хорошо устраивающиеся на земле.
Достоевский прямо провозгласил, что русский человек — всечеловек, что дух России — вселенский дух, и миссию России он понимал не так, как ее понимают националисты.
Наши националисты и наши космополиты находятся во власти довольно низких понятий о национальности, они одинаково разобщают бытие национальное с бытием единого человечества.
Трудно было бы открыть мессианскую идею в национализме «Нового Времени» или наших думских националистов.
Нельзя быть врагом единства человечества во имя национальности в качестве националиста.
Немцы, англичане, французы — шовинисты и националисты в массе, они полны национальной самоуверенности и самодовольства.
Интеллигенты-отщепенцы в известном смысле были более национальны, чем наши буржуазные националисты, по выражению лица своего похожие на буржуазных националистов всех стран.
Поразительно, до чего неверующими в России были всегда наши националисты.
У наших националистов официальной марки, как старой формации, так и новейшей западной формации, уж во всяком случае меньше русского мессианского духа, чем у иных сектантов или иных анархистов, людей темных по своему сознанию, но истинно русских по своей стихии.
Я заметил ему, что немцы — страшные националисты, что на них наклепали космополитизм, потому что их знали по книгам. Они патриоты не меньше французов, но французы спокойнее, зная, что их боятся. Немцы знают невыгодное мнение о себе других народов и выходят из себя, чтоб поддержать свою репутацию.
Я не националист, но русский патриот.
Но, во всяком случае, славянофилы хотели «России Христа», а не «России Ксеркса» [Слова из стихотворения Вл. Соловьева: «Каким ты хочешь быть Востоком, Востоком Ксеркса иль Христа?»], как хотели наши националисты и империалисты. «Идея» России всегда обосновывалась пророчеством о будущем, а не тем, что есть, — да и не может быть иным мессианское сознание.
Этот моралистический элемент особенно чувствуется в его статьях о христианской политике и в его борьбе с националистами.
Толстой был менее всего националистом, но он видел великую правду в русском народе.
Славянофилы не были врагами и ненавистниками Западной Европы, как были русские националисты обскурантского типа.
Славянофилы были в значительной степени националистами по своему сознанию.
Многие русские патриоты и националисты выглядят безнадежными инородцами, чуждыми душе России.
Неточные совпадения
Идеалисты-славянофилы тоже перерождаются в более жесткий тип консерваторов-националистов.
Та сходка, где на него подана была жалоба от"однокурсников", от партии"националистов", — до сих пор гудит в его голове, как только он зажмурит глаза.
И тут же, когда они расходились, едва ли не в присутствии этого студента, в одной группе"националистов"поднялось зубоскальство насчет"иерусалимских дворян", с таким оттенком, что он слушал, слушал и, на правах старшего студента, осадил какого-то"антисемита", и довольно-таки веско.
Он зааплодировал этим словам, и на площадке тотчас после реферата — те два"националиста"подошли к нему, и один из них с вызывающей усмешкой спросил...
И там кличка"intellectuel" — бранное прозвище. Но для кого? Для реакционеров-националистов, для тех, кто с пеной у рта оплевывал лучших людей Франции, кто цинически ликовал при вторичном беззаконном приговоре над невинным, потому что он — "жид".
Предложения со словом «националисты»
- Относительно легко было вступить в контакт с демократами, левыми, зелёными и коммунистами и очень трудно – с монархистами и националистами.
- Они опасались того, что арабы могут не устоять перед призывами националистов, и рассматривали требования армян как угрозу существованию империи.
- Пользуясь слабостью стамбульской власти, болгарские националисты призвали народ к восстанию.
- (все предложения)
Какими бывают «националисты»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «националисты»
Относительно легко было вступить в контакт с демократами, левыми, зелёными и коммунистами и очень трудно – с монархистами и националистами.
Они опасались того, что арабы могут не устоять перед призывами националистов, и рассматривали требования армян как угрозу существованию империи.
Пользуясь слабостью стамбульской власти, болгарские националисты призвали народ к восстанию.
- (все предложения)