Появилось какое-то небывалое ощущение, сильное, сладкое — и недоброе; таинственный гость забрался в святилище и овладел им, и улегся в нем, молчком, но во всю ширину, как хозяин на новоселье.
Они же, покойница, глядели, глядели на меня и этак молчком меня к себе одним пальчиком и поманули: я упал им в ноги, а они положили мою голову в колени, да и я плачу, и они изволят плакать. Потом встали, да и говорят...
Как быть! Надобно приняться за старину. От вас, любезный друг, молчком не отделаешься — и то уже совестно, что так долго откладывалось давнишнее обещание поговорить с вами на бумаге об Александре Пушкине, как, бывало, говаривали мы об нем при первых наших встречах в доме Бронникова. [В доме Бронникова жил Пущин в Ялуторовске, куда приезжал в 1853–1856 гг. Е. И. Якушкин для свидания с отцом, декабристом И. Д. Якушкиным.] Прошу терпеливо и снисходительно слушать немудрый мой рассказ.
– Да уж, раньше я выбирала лишь вид мяса, которое хочу съесть либо положить в похлёбку или кашу, а теперь молчком жую грибы, толчёную кору и вообще – скоро зайцем стану.
Глаза опущены, сидит молчком, да и за ужином так ничего и не съела.
– Да уж, раньше я выбирала лишь вид мяса, которое хочу съесть либо положить в похлёбку или кашу, а теперь молчком жую грибы, толчёную кору и вообще – скоро зайцем стану.
Вот ты, Федь, глаза закрой, посиди тишком, поразмысли молчком…