Отождествление государственного величия и имперскости делает адаптацию к утрате статуса великой державы непростой задачей для национального сознания бывшей метрополии.
На этой мысли обычно строится имперскость: империя считает, что она должна расширяться именно потому, что любые завоёванные ей земли представляют собой ресурс, а не самостоятельный политический субъект.
Ощущение этого превосходства и этой правды легло в основу новой идентичности, культивировавшей русское – не воспеванием достоинств этноса, а прославлением русской имперскости как милитаристского и культурного проекта.