Уложил меня на узкую лавку, прикрытую каким-то мешком, характерно зашуршавший сухой травой.
В тут же зашуршавшую траву свалилась голова в капюшоне, а вслед за ней опало и тело.
Обёрнутые тряпками весла в последний раз ударили по воде, и утлая лодка мягко ткнулась в тихо зашуршавший песок.