Иван Петрович большую часть года проводил в Лавриках (так называлось главное его родовое имение), а по зимам приезжал в Москву один, останавливался в трактире, прилежно посещал клуб, ораторствовал и развивал свои планы в гостиных и более чем когда-либо держался англоманом, брюзгой и государственным человеком.
Таков, Фелица, я развратен! Но на меня весь свет похож. Кто сколько мудростью ни знатен, Но всякий человек есть ложь. Не ходим света мы путями, Бежим разврата за мечтами. Между лентяем и брюзгой, Между тщеславья и пороком Нашел кто разве ненароком Путь добродетели прямой.
А кто позволил ему торжествовать?.. Вот такие, как он, Вадим Петрович, абсентеист и скучающий русский дворянин, добровольно обрекавший себя на роль бесполезного и фыркающего брюзги, чтобы кончить законным браком с гражданкой Леонтиной Дюпарк!
Влюбился старый брюзга, слова с девушкой не перемолвя, послал он за чеботарем и, много с ним не говоря, с первого слова объяснил ему, что хочет зятем ему учиниться.
Стихотворения, напечатанные в первый раз в «Собеседнике», больших изменений также не потерпели в последующих изданиях. В оде «Фелица» исправлены только несколько стихов. Вместо «честно и правдиво» в последней поставлено «пышно и правдиво», вместо Лентягом и Брюзгой — лица из сказки о Хлоре, сочиненной Екатериной, — просто лентяем и брюзгой. Вместо стихов, замеченных еще Любословом...
Если раз за разом разочаровываться, можно быстро превратиться в вечно угрюмого брюзгу, недовольного всем и вся: близкие ведут себя «не так», на работе всё постоянно делают «не то», в мире творится «непонятно что».
Похоже, расположить к себе старого брюзгу комплиментом его кулинарному таланту не удастся.
Да и что такое наводнение? Разве оно выражает передовые тенденции развития нашей жизни? Я становлюсь брюзгой…
Если раз за разом разочаровываться, можно быстро превратиться в вечно угрюмого брюзгу, недовольного всем и вся: близкие ведут себя «не так», на работе всё постоянно делают «не то», в мире творится «непонятно что».