Упомянув не раз, что Степан Иванович отдавал видимый преферанс тому, что исходило «не з стороны московьской», я должен предупредить читателя, чтобы он не поспешил счесть Вишневского политиком,
сепаратистом, или, как нынче называют, «хохломаном».
Становые брали взятки, подрядчики надували и обирали казну, крестьяне копили недоимки,
сепаратисты говорили:"Нет, никогда москалям не пивать таких водок, как наши малороссийские сливянка и запеканка!"и, за всем тем, никому не приходило на мысль, что от этого может страдать государство.
— Это — не вышло. У нее, то есть у жены, оказалось множество родственников, дядья — помещики, братья — чиновники, либералы, но и то потому, что
сепаратисты, а я представитель угнетающей народности, так они на меня… как шмели, гудят, гудят! Ну и она тоже. В общем она — славная. Первое время даже грустные письма писала мне в Томск. Все-таки я почти три года жил с ней. Да. Ребят — жалко. У нее — мальчик и девочка, отличнейшие! Мальчугану теперь — пятнадцать, а Юле — уже семнадцать. Они со мной жили дружно…