Предложения из русской классики со словом «свиязь»
Впрочем, свиязи, как и все почти утиные породы, и без хлебной пищи бывают осенью очень жирны, хотя никогда не могут равняться в этом отношении с кряквами.
Вероятно, по причине таких редких встреч, а также по красивости селезней, мясистому, круглому и крепкому складу своему свиязь ценится охотниками выше других уток после кряковных, шилохвостей и серых.
Селезня должно бы назвать очень красивым: он весь пегий, зоб темно-багряный, на шее белая повязка, спина и крылья сизо-голубые, брюшко светло-серое; и со всем тем он как-то не кажется красивым и далеко уступает селезню свиязей.
[Некоторые охотники утверждают, что свиязь и чирки летают в хлебные поля] К этому надобно присовокупить, что все они, не говорю уже о нырках, чаще пахнут рыбой. предположить, что, не питаясь хлебным кормом и не будучи так сыты, как бывают кряковные, шилохвость и серые утки, они ловят мелкую рыбешку, которая именно к осени расплодится, подрастет и бесчисленными станицами, мелкая, как овес, начнет плавать везде, по всяким водам.
Никаких других особенностей свиязь не имеет, кроме того, что, прилетая весной большими стаями, в продолжение всего года попадается охотникам гораздо реже, чем бы следовало.
А убитая дичь покачивается на воде: одна свиязь лежит кверху брюшком; ярко блестит на солнце её белесоватая хлупь; три штуки вверх спинками, опустивши вниз головки.
Из-под нависели ракитника, кой-где раскидавшегося по окраине промоины, поднимались довольно часто свиязи и кряковые; но пыл во мне уже поулегся: я не стрелял их – не потому, впрочем, что находил свой ягдташ достаточно наполненным, но с подъёма утки направлялись да противоположную сторону, и я не был уверен, что, убивши, воспользуюсь ими.
Вот мчится прямо на меня несколько десятков свиязей: я дал им сравняться, они взмыли над моею головою, порвались вправо и сплотились в клубок.
А убитая дичь покачивается на воде: одна свиязь лежит кверху брюшком; ярко блестит на солнце её белесоватая хлупь; три штуки вверх спинками, опустивши вниз головки.
Из-под нависели ракитника, кой-где раскидавшегося по окраине промоины, поднимались довольно часто свиязи и кряковые; но пыл во мне уже поулегся: я не стрелял их – не потому, впрочем, что находил свой ягдташ достаточно наполненным, но с подъёма утки направлялись да противоположную сторону, и я не был уверен, что, убивши, воспользуюсь ими.