Гуляй себе по Дону и заживляй раны, которые приял за отечество, а когда назад будешь через Тулу ехать, — остановись и спосылай за нами: мы к той поре, Бог даст, что-нибудь придумаем.
Да здравствует Беседы царь! Цвети твоя держава! Бумажный трон твой — наш алтарь, Пред ним обет наш — слава! Не изменим, мы от отцов Прияли глупость с кровью. Сумбур! Здесь сонм твоих сынов, К тебе горим любовью. Наш каждый писарь — славянин, Галиматьею дышит; Бежит предатель их дружин И галлицизмы пишет.
Монархиня повелела — и Россия, дотоль не соразмерная в частях своих, подобно дикому произведению Натуры или слепого случая, прияла вид гармонического размера, подобно творению совершенного Искусства; части сравнялись между собою, и каждая Губерния ограничилась удобнейшим для нее пространством.
Прияв от природы право неоцененное действовать на своих современников, прияв от нее силу творения, поверженный в среду народныя толщи, великий муж действует на оную, но и не в одинаком всегда направлении.
И раз ему на пути явился ангел во образе черноризца, и пришли они к некоему отшельнику, который приял их и почтил вельми, и когда они пошли от него, ангел взял золотое блюдо и бросил его в море.
Он жил среди красот и аки Ахиллес, На ратном поле вдруг он мужество изнес; Впервый приял он гром — и гром ему послушен, Впервые встретил смерть — и встретил равнодушен.
И взял я его перекрестил, сложил его головку с туловищем, поклонился до земли, и закопал, и «Святый боже» над ним пропел, — а куда другой его товарищ делся, так и не знаю; но только тоже, верно, он тем же кончил, что венец приял, потому что у нас после по орде у татарок очень много образков пошло, тех самых, что с этими миссионерами были.
А это значит, что сила первородного греха хотя была велика и вредительна, но осталась ограниченной в субстанииалъно испорченном мире не могла бы родиться Богоматерь, и такую плоть не мог был бы приять на Себя Спаситель мира.
Теперь лишь жить он начинает! Исчез бича всегдашний страх! Как немощию удрученный, Весны дыханьем облегченный, Усмешку кажет на устах, Усмешкою так растворилось Угрюмо ратая чело, Так радостию оживилось В нем сердце. — Миновалось зло, Которо тяжкою судьбою Веками видел над главою: Свободный хлебопашец он, Свободен в ремесле полезном, И сын в отечестве любезном: Его под кров приял закон.
Чело надменное вознесши, Прияв железный скипетр, царь, На громном троне властно севши, В народе зрит лишь подлу тварь. Живот и смерть в руке имея: „По воле, — рекл, — щажу злодея; „Я властию могу дарить; „Где я смеюсь, там все смеется; „Нахмурюсь грозно, все смятется; „Живешь тогда, велю коль жить...
Как бы в некую награду за искреннее слово мое об отраде пещись не токмо о своих, но и о чужих детях, Вездесущий и Всеисполняющий приял и мое недостоинство под свою десницу.
И так они старели оба. И отворились наконец Перед супругом двери гроба, И новый он приял венец. Он умер в час перед обедом, Оплаканный своим соседом, Детьми и верною женой Чистосердечней, чем иной. Он был простой и добрый барин, И там, где прах его лежит, Надгробный памятник гласит: Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, Господний раб и бригадир, Под камнем сим вкушает мир.
Да слышат сие здравствующие и да поймут, что сказано мною прикровенно, если прияли благодать духовного разумения, потому что больные не могут этого понять, тем более когда они даже не знают, что больны.
Яко святитель благочестно пожив и священномучения венец приял еси.
– За веру православную, за обитель святую готов я приять венец мученический… Стреляйте, ляхи…
Да слышат сие здравствующие и да поймут, что сказано мною прикровенно, если прияли благодать духовного разумения, потому что больные не могут этого понять, тем более когда они даже не знают, что больны.