С трудом я мог объясняться по-древнееврейски и с их раввинами.
С коптами он говорил по-коптски, с евреями по-древнееврейски, с бедуинами – по-арабски, и они были готовы целовать край его плаща.
Мне не было ещё двенадцати лет, а сестре восьми, как мы уже говорили по-древнееврейски, по-халдейски, по-сирохалдейски, знали наречия самаритян, коптов, абиссинцев и разные другие мёртвые или умирающие языки.